Но в этом юнце, курсанте, что-то было. Будущий Часовой явно побывал во многих переделках, и нежданная встреча с обёртышем была лишь одной из них. Но не сбила и не заставила свернуть. Франк бы не удивился, если бы вместо этого дворянина в чемодане от гитары в итоге оказался сам обёртыш. Такие люди очень редки в природе. Но Франк умел в людях разбираться. И он понял, что юнец совсем не промах. Да, по нему видно, что многое скрывает, тянет на собой целый хвост весьма серьёзных неприятностей. Словно одного того, что его судьба быть Часовым, не хватает! Но парень оставался человеком. Не какой-нибудь гнилью и двуличным подонком, а человеком. И это Франку тоже понравилось.

Он ничуть не жалел, что дал ему одну из своих Связующих монеток. Конечно, гордость этому Алексею вряд ли позволит взывать о помощи при первых же признаках опасности. Не исключено, что он никогда и не воспользуется ею. Но если все же припечет… Что ж, Франк свое слово держит. «А не рассказать ли об этом юном дворянине-курсанте Доктору?» внезапно подумалось ему. Франк нахмурил под низко опущенным капюшоном густые брови. Почему бы и нет? Доктор наверняка заинтересуется этим необычным парнем. Жаль только, что он уже связал свою жизнь с Орденом. Из него вышел бы весьма неплохой Джагер. Егерь, как звучало бы на языке Великорусской Империи, мысленно поправил себя Франк. Или не стоит? Парнишка все равно для них потерян. Те, кто поступают на службу в Орден Часовых, не выходят на пенсию. Они умирают на своем посту. Такова судьба ждёт и этого Алексея. А жаль!

Когда Франк выбрался-таки с территории Воздушной гавани и прошел огромным зданием вокзала на подъездную площадку, его уже ждали. Большущий черный дилижанс из дорогих пород дерева, усиленный железом и магическими рунами. На узких окошках крепкие ставни, закрывающиеся изнутри, в упряжи четверка резвых и сильных коней. На козлах угрюмый возница в плотной кожаной одежде и широкополой, затеняющей лицо шляпе. Внимательный глаз рассмотрел бы, что помимо длинного арапника, к поясу возницы пристегнут кинжал, а за спиной, в специальном углублении торцевой стены дилижанса висит заряженный арбалет.

Без слов и лишних взглядов, великан открыл дверцу кареты, забросил саквояж, и взобрался на подножку, отчего рессоры жалобно взвизгнули и ощутимо просели. Возница щёлкнул бичом и экипаж медленно тронулся. Спрятавшись внутри салона, Франк скинул с головы капюшон и встретился взглядом с сидящим напротив человеком.

— С возвращением, мой друг, — негромко сказал тот, прячась в сумраке кареты. — Помимо того, что ты снова выполнил свою работу выше всяких похвал, есть что ещё рассказать?