Пробуждение было настоящим кошмаром. Открыв глаза, я сразу пожалел об этом. Кажется, в подобных случаях говорят — лучше бы я умер. Наверняка люди, придумавшие эту поговорку, знали, о чем говорили и я сейчас их очень хорошо понимал. Такого состояния не испытывал никогда в жизни. Не в том смысле, что трещала разболевшаяся от фантастической боли голова, нет. Хотя и этот фактор присутствовал, как непременный атрибут сильнейшей похмелюги. Но причина моего удручающего состояния была в другом.
В мои уши вонзился тревожный рёв сирены. Эдаким ржавым, вкручивающимся в мозги шурупом. Знаете, как в военных фильмах. Когда на город заходят вражеские самолеты, и включается ревун противовоздушной обороны. Так вот, звук, вырвавший меня из объятий удушливого муторного сна, в котором мне ничего не снилось, был именно таким. И это уже не был сон. Это была всамделишная явь. Пребывая именно в таком состоянии я распахнул глаза и подскочил на ноги. Ничего не мог сообразить, а в ушах еще звучали отголоски умолкнувшего чудовищного гудка, казалось, заполонившего вокруг меня всё пространство. Я недоуменно завертел трещавшей от дикой боли головой. Что это? Пожар, война, конец света? Что за чертовщина⁈
Не успели мои слезящиеся глаза толком всё рассмотреть в окружающем полумраке, как что-то твёрдое и тяжёлое неожиданно врезалось в живот и я, скорчившись улиткой, с перехваченным дыханием покатился по полу. Все внутренности скрутило от дикой боли. И только тут до меня наконец дошло, что проснулся я вовсе не на своей кровати. И даже не в своей квартире. В ноздри шибанул ядреный запах пота, гари, машинного масла, каких-то животных и чего-то ещё, что я не смог опознать. Какого чёрта? Давненько я так жестко не получал. Даже не успел сгруппироваться!
Я замер, прикрывая руками живот и, перевернувшись лицом вниз, всё же смог приподнять голову. Широко распахнув глаза уставился в какие-то затёртые, потемневшие от времени доски, обшитые железными полосами и почувствовал странную качку, словно находился на борту дрейфующего по морю корабля. Тут же услышал утробный рык и ощутил всеми костями повторный удар, швырнувший меня на спину, а затем по ушам ударил злобный голос, что прогрохотал где-то надо мной:
— Какого хрена ты разлегся, Часовой⁈ Встать, падаль, ведьмин выкормыш! Встать, мразь!
Я по-прежнему ничего не понимал. Начал задыхаться от охватившей меня всепоглощающей ярости. Может, хорош уже меня лупить почем зря⁈ Следом сильно зажмурил глаза, снова открыл. Хриплый скрежещущий голос непонятного мне существа продолжал надрываться: