Зыбкими были чары, непрочными. До вечера продержатся, а там истают туманом, распадутся на свет да лозы засохшие.
Но болотнице то было уже не важно. Уйти с пира, где упились все до чертей синих, можно было и на своих ногах. Или и вовсе чарами по небу улететь.
Тем временем, пир уже начался в тереме царском, да в веселье удалое скатиться пока не успел.
Гости заморские за столами сидели, то одно, то другое явство к себе подтягивая, пробу, значится, снимая. Царь-батюшка, за роскошеством стола самолично надзиравший, сидел на троне во главе стола. То взирал на гостей благодушно, то дочери младшей, царицы место занявшей, что повкуснее подкладывал. Смотрели послы заморские на то, как с малышкой царь тешкается, да улыбки в усы прятали. Правее взгляд переводили - средней да старшей дочерьми любовались. К лицам приглядывались, воспитание оценивали и к еде охоту вниманием не обходили. Для царевичей заморских невест присматривали, худо и доброе — все на ус мотали.
А по левую руку от царя сыновья сидели с жёнами своими.
Старший — важный, да справный, да наряженный в золото боярское. Жена его — лебёдушка белая, тиха и скромна, да бледна уж больно. С мукой, какой лица женщины украшают, заметно перестаралась. Взгляд кроткий, улыбка мягкая — хороша жена у царевича старшего, да справная ли выйдет из неё царица? Коль в поход военный уйдёт супруг, сумеет ли царство без него удержать? Шептались послы, о будущем гадали, выгоды свои, словно платья не сшитые, загодя примеряли.
Средний царевич больше пил, чем яства кушал; да рот свой не закрывал вовсе. И жена мужу подстать — то чарку опрокинет, то о делах отцовских байку расскажет. Улыбались послы, на живо это глядя, да себе жёны бойкой такой не желали.
Иван — младший царевич, сидел один, и место рядом с ним пустовало. Шептались послы, о третьей невестке царской гадая. Кто такая? Почему на пир не явилась? Захворала с перепугу, аль лицо у неё такое, что люду честному показывать — лишь аппетит портить?
Царевич средний, чарку хмельную опрокинув, совсем стыд людской потерял. Наклонился к брату, да сказал тому, голоса не снижая:
— Что же ты, Ваня, без жены пришёл? Хоть бы в платочке её принёс, дал бы нам всем послушать, как она квакает!
Навострили послы уши, словам странным дивясь.
Проклята что ль избранница царевича? И почему тогда о помощи никого не просят?
Не успели ни чужеземцы меж собой зашушукаться, ни Иван брату ответить, как стук да гром поднялся, да лай собачий, да дудки с бубнами зазвучали. Повскакивали гости с мест своих, всполошились. Кто блюдо на пол опрокинул, кто хмель на себя пролил. А кто и на соседа. Царь и тот на ноги подскочил, охранителей своих жестом подозвал.