– Отлично! Все новые игрушки в чулане, как будет возможность сама отберешь, что можно ей доставать и в каком количестве. Сейчас на квартиру, потом в сад и небольшой шоппинг. Закончим в кафе, так как дома шаром покати, – последнюю фразу от произнес извиняющимся тоном.
Я же хмыкнула, впервые за все время реально отпуская часть напряжения. Мужчины! Что-то незыблемо…
Когда мы подъехали домой, я было хотела попросить его посидеть в машине, но Арс просто встал и открыл мне дверь, заявляя, что поможет с сумками.
Снова растерялась. Как много его стало и еще будет в нашей с дочерью жизни! Что с этим делать?
– Может, тебе помочь что? – растерянно спрашивал Арс, осматривая, как я складывала в небольшую сумку зубные щетки.
В этот раз в нашей квартире он был на удивление органичен. Без претензий, без наездов, без предъявления обиды. Просто мужчина, попавший в женское царство и чувствовавший себя не в своей тарелке.
На самом деле, я с ума сходила от этих качелей. Мне больше всего на свете хотелось спокойствия и определенности, но жизнь словно в насмешку посылала мне такие испытания, что я сама себе казалась самой закостенелой грешницей.
Ведь говорят, что нам воздается по заслугам. То ли я где-то не заметила, как прирезала сорок маленьких котят, то ли в прошлой жизни была маньяком-убийцей.
– Нет, вот, можешь пока посмотреть альбом. Я делала, когда Юля была маленькой.
Книжка, про которую я, как и любая мать, забыла со временем, попалась на глаза, и я решила отдать ее Осипову. Его глаза расширились, и он принял розовый фолиант с гипсовыми пяточками на обложке с невероятным трепетом.
Этот мужчина не переставал меня удивлять своим поведением. Я и не знала, что он мог быть таким. Нормальным. Он сел за стол и открыл альбом, глядя на страницы горящими от восторга глазами.
Я же спешно складывала пижаму дочери и свою. Обычные штаны и рубашка, благо, у меня был такой зимний вариант. Ходить в коротких шортиках по дому Арса как-то не хотелось.
– Ого! Как она в детстве похожа на фото моей матери! Ты только посмотри!
Я не видела фото его матери в детстве. Честно. Но охотно верила, все же было что-то в Юльке такое аристократичное. Я знала, что Осипов лишился родителей в раннем детстве.
Девяностые, разборки, и мальчик улетел к родне заграницу. Там же все документы на российское гражданство были утрачены. Он и по-русски говорил с акцентом. А потом родня его вернула, восстановив в правах. Какая-то мутная криминальная история, но я не вникала.
Это было так давно и неправда, что уже и смысла нет вспоминать. Когда меня выгоняли, лишь бросили фразу, что не для того исполняют последнюю волю упершей родственницы, чтобы всякие голодранки, как я, носили фамилию великих и ужасных.