Не даром я терпеть не мог психологов и сплошь и рядом считал их шарлатанами, которые лишь тянут деньги. Нет, я не отрицал саму психологию как науку, но добровольно сам бы никогда не пошел за их услугами.
И разговор сейчас только подкреплял мое мнение! Но потом что-то неуловимо изменилось. А уж после того, как женщина задала тот самый провокационный вопрос…
Я не ожидал такого ответа Ули. В смысле, она не сочла меня благонадежным? Наблюдая, как она уходит за Юлей, еле сдерживался. Да у меня стабильная работа, у меня бизнес, и сам я миллиардер! Я бросил все и сразу же обозначил, что стану заниматься дочерью. Сам не заметил, как проронил:
– Она о чем вообще? Как ее реакция на такие совершенно не связанные с воспитанием детей вещи могла влиять на решение, достоин я отцовства или нет? При чем здесь не имевшие никакого значения знаки внимания в ее сторону?
Да я даже не трогал ее! Почти. Что могло показаться ей провокационным и не достойным доверия? То, что я назвал ее задницу аппетитной? Да бред же! Но голос сбоку спокойно, словно я был малым ребенком, пояснил:
– Вы мыслите исключительно с мужской позиции. Воспитание ребенка – это далеко не всегда просто изъявление желания и финансовые возможности. Это целый мир, в который страшно пускать неподготовленного человека. Я вам уже говорила. Она мать, и сейчас на ее плечах все еще стопроцентная ответственность за ребенка. От того, что вы появились в их жизни, в этом плане ничего не изменилось. Она не верит словам. А действия ее не впечатлили.
Дальше разговор оборвался, но я уже смотрел на Ульяну иначе. Да и градус накала немного спал. Нет, раздражения меньше не стало, как и претензий к ней.
Но я как будто понял, что за решением вычеркнуть меня из жизни дочери стояло что-то большее, чем желание меня наказать или как-то уязвить. Чего она боялась?
Когда мы оказались с Юлей дома, я выдохнула. Как будто вагоны разгружала, ей-богу! Да я когда рожала, такого напряжения не испытывала. И эти его претензии…
Казалось, что мы оба не совсем понимали, что между нами произошло, оценивали друг друга с разных точек зрения. Очевидно, что диалог между нами сейчас строился лишь на взаимных претензиях.
Я, кстати, не ожидала, что меня так проймет, что стану высказывать ему в лицо застарелые обиды. Даже вообще, что озвучу все это вслух! Не знаю, как так вышло, может быть, и правда, психолог нас подвела к этому разговору.
– Мамочка! А мне очень понравился этот дядя, мы теперь с ним будем дружить? А он потом будет с нами жить, как новый папа Марка?
Я растерялась. В какой-то момент события этого дня так сильно захватили меня, что я совершенно забыла про то, что моя дочь переживает не менее яркие эмоции.