— Вот видите, господа! — раздался за моим плечом чей-то гнусавый голос: — Все бабы семейства Булатовых собрались для ежедневного хорового рева.

Я резко обернулся и увидел в нескольких шагах от меня давешнюю компашку молодых людей, только девица куда-то исчезла. Противный же голос принадлежал тому самому, длинноволосому красавчику, которого я оттолкнул с дороги в коридоре. На этот раз пятеро парней были в зеленых фуражках, с кокардой в виде щита, а мой обидчик еще и картинно опирался на, оставленную вбок, черную лакированную трость с позолоченной рукоятью в форме головы лошади.

Отодвинув, мгновенно затихших, девочек в сторону, я двинулся к молодцу, как его там, что-то похожее на фрикадельку. Молодые люди, стоящие, как я понимаю, за спиной своего вожака, еще продолжали подобострастно хихикать, а вот барон… Фриксен, с каждым моим шагом веселость свою терял.

Встав к нему вплотную, я смерил парня взглядом — в глазах красавчика уже плескал… страх, нет, не страх, но некая растерянность. Видимо я делал что-то совсем не то. Честно говоря, идя к своему, уверенному в своих силах, противнику, я думал о том, куда же делась моя форменная фуражка — судя по окружающим, с непокрытой головой на улице находиться было не принято.

Барон или граф, я уже не помню, презрительно скривился и открыл рот для следующей фразы, которая, уверен, должна была меня морально размазать и уничтожить, но я не дал ему произнести ни слова. Обхватив молодого человека руками за плечи, я с силой ударил его сбоку по стопам, а когда он потерял точку опоры, бросил своего противника на землю.

— Уй! — барон ударился о брусчатку плашмя, отбив себе весь ливер, а его трость покатилась по булыжникам, тяжело, гораздо тяжелее, чем должна катится обычная, прогулочная тросточка. Лежа, распростертым на камнях, в наступившей вокруг, полной тишине, Фриксен растерянно дважды хлопнул ресницами, потом его лицо исказилось гневом, он потянулся к отлетевшей в сторону трости, и я вспомнил, о привычке некоторых «джентльменов» носить в полой трости что-то вроде короткой шпаги. Чисто в целях безопасности, я с силой наступил на, тянущуюся к трости, кисть барона и провернул каблук ботинка против часовой стрелки, вминая беззащитную ладонь в камень.

— Ой! — снова вскрикнул барон, забыв о своей палке и, прижав больную руку к животу, стал баюкать ее левой.

Я подхватил с камней тросточку, по весу понимая, что был прав — там явно пряталось что-то тяжелое и острое, после чего, подхватил с брусчатки, откатившуюся в сторону, форменную фуражку барона, отряхнул ее и бросив в сторону, замерших приятелей поверженного вожака негромкое: «Трофей, святое дело», нахлобучил предмет формы на свою голову и двинулся к замершему, как изваяние, бледному Еремею, и прижавшихся к нему девочек.