— Всем здравствуйте. — я пересчитал женщин, оказалось, что приехали все, дождался ответного приветствия, после чего обратился к Евдокиму: —

— Спасибо, Евдоким Макарович, что мое поручение выполнил, а теперь скажи, кто в твоем доме второй этаж занимает?

— Так, это, ваша светлость, там ранее семейство старшего участкового надзирателя проживало, а как он, по возрасту, в отставку вышел, они в Империю и укатили, а на его место никого взять не успели.

— То есть, квартира свободная? — уточнил я: — Ты не возражаешь, что я пока к тебе вот этих жиличек подселю?

— Так как я могу возражать? — пожал плечами полицейский: — Квартира казенная, вашему семейству принадлежит, значит вы в праве решать кому и где обитать. Вот эта половина огорода моя, а та — свободна. Мебель там есть, а, если что надо, то подходите, чем смогу, я поделюсь.

С последними фразами он уже обращался к Ефросинье, которая на его слова отвечала благосклонными кивками.

— Ефросинья, если вас все устраивает, то можете заселяться, но, если найдете что-то лучше — силком вас никто не держит, вы теперь свободны.

Я повернулся к полицейскому: — А я, Евдоким Макарович, сейчас пойду в княжескую резиденцию. С братом вопросы порешаю, что он тут творит.

— Мне с вами? — с тоской спросил хозяин дома.

— Нет, конечно, занимайся своими делами, не отвлекайся. — я подошел к рукомойнику и стал приводить себя в порядок.

На площадь перед резиденцией княжеской семьи Булатовых я вышел примерно через час.

Логово княжеского семейства представляло собой настоящую крепость, основу которой составляли четыре широкие, приземистые башни, снабженные рядами стрелковых амбразур, соединенные невысокими валами. Ворота в крепость проходили через одну из башен, а над гребнями валов виднелись верхние этажи внутренних строений с черепичными крышами.

Если вокруг крепости когда-то и существовали рвы, наполненные водой, с переходными мостиками, то сейчас ничего подобного не было — просто кирпичные стены башен и земляные валы, обложенные камнем. Над небольшой башенкой самого высокого, в три этажа, здания, трепетал желтый треугольный флаг, с изображением закованной в латные перчатки руки, сжимающей меч, очевидно, тот самый булат.

Площадь перед княжеской резиденцией представляла собой широкую, утоптанную площадку, по краям которой располагались пара десятков торговых павильонов, вернее их остатков, пробитых в множестве мест пулями и картечью, с десяток лошадиных трупов, а посреди площади лежала на боку обугленная карета, с еле-еле видимыми, княжескими гербами на дверях.