— Господа, прошу вас успокоить дам. — князь кивнул стоящим на мостике, подле него, сыновьям, а сам повернулся к капитану: — Намёк более чем понятен. Правьте к фарватеру, за двести сажен остановиться и встать на якорь после чего спустить ялик.

Когда флагманская калоша князя остановилась на распутье, я, как будто, уловил сквалыжные мысли старого князя, обдумывающего возможность пройти мимо пушек на максимальном удалении от нашего берега и причем совершенно бесплатно.

— Господа! — я повернулся к двум своим доморощенным артиллерийским расчетам, что стояли в готовности у орудий: — Самую правую пушку зарядить двойным зарядом и всем укрыться. Угол возвышения — сорок пять градусов. Огонь!

Слава богам, британская пушка выдержала двойной пороховой заряд, а заряд аккуратно лег в воду у самой кромки противоположного берега. Удачный выстрел, и самое главное, очень эффектный — колесный пароходик резко сменил курс и двинулся в сторону сооруженного из раскрашенных кожаных мешков, качающихся на воде.

— Приготовиться!

Бойцы, одетые в форму туземных войск (что делать, в этих бедных землях покойников закапывали весьма в облегченном виде, больно ценной была для меня трофейная форма) присели у орудий, изображая полную готовность к открытию огня.

Больше никаких сюрпризов и неожиданностей не было. Пароход встал на якорь напротив фарватера, за борт спустили небольшую лодочку, в которую забрался крепкий тип и быстро погнал лодку к берегу.

Мешок с деньгами тяжело упал на берег, моряк оттолкнул ялик, но я, облаченный в небрежно заштопанный и застиранный мундир британского артиллериста, надеюсь, с английским акцентом, крикнул:

— Стоп!

После чего. Под недоуменным взглядом речника, разрезал горловину мешка и, не торопясь (англичанин я или не англичанин) старательно выкладывая золотые и серебряные монеты столбиками по десять штук.

Закончив подсчет, я нетерпеливо махнул рукой:

— Убираться! Прочь убираться!

Речник пожал литыми плечами и торопливо погреб обратно к пароходу. Через полчаса пароход неторопливо прошел мимо, аккуратно пройдя посередине узкого прохода.

Отойдя на половину версты, пароход вновь встал, а в подзорную трубу я заметил, стоящего на балконе капитанского мостика мужчину, что всматривался в мою сторону в, похожую на мою, подзорную трубу. Судя по фигуре и сюртуку, это был сын –наследник князя Слободана Третьего. Очевидно, предприимчивый молодой человек надеялся, что наивный таёжный юноша, Олег Булатов, сам приплывет на пароход, прямо в ловушку, чтобы сдать мою тушку имперским властям за скромное вознаграждение в десять тысяч рублей.