Тихая, безлюдная улица казалось эхом разносила мысли полицейского.
Он вновь растворился в темноте неосвещённого тротуара.
Луч следующего фонаря услужливо освещал небольшой участок улицы, готовый принять вечернего путника, появившегося из темноты. Но Приходько не вышел на свет.
— Босс спрашивает насчёт газеты. Вопрос закрыт? — прижал пухлого полицейского к холодному бетонному зданию невысокий молодой парень.
Он был почти на голову ниже Приходько, но его развитая мускулатура позволяла разговаривать с полицейским с позиции силы.
— Мы были там, передали недовольство Волка. Но пока дело не открыто мы ничего не можем сделать, — словно перед начальством отчитался Николай.
— Значит заведите дело, помешайте им. Нельзя допустить, чтобы бизнес босса пострадал. Эти журналюги могут выйти на куда более крупные афёры чем этот детский сад. Действуйте быстрее, иначе придётся разбираться мне лично,— с угрозой произнёс человек Волка.
По пути домой, я зашёл в бакалейную лавку, чтобы купить продуктов.
— Добрый вечер, Виктор Наумович, — поздоровался я с пожилым продавцом, являющимся также и владельцем магазина.
— Добрый, Даниил Александрович, — поприветствовал он меня, явно думая о чём-то своём.
— Случилось что? — поинтересовался я, пока он взвешивал заказанные мной продукты.
— Да у меня огромные яйца появились наконец-то. Такие и продавать то не стыдно, а никто о них не знает. Так вот и стухнут скоро, выкидывать придётся. Жалко мне, — с тоской произнёс он.
Не выдержав, я рассмеялся. Пожилой продавец даже и не понял, как забавно прозвучали его сетования на судьбу.
— Простите пожалуйста, Виктор Наумович, — отсмеявшись, я примирительно поднял руки. — Не со зла, просто очень двусмысленно прозвучала фраза ваша.
Дедок задумался, а сквозь его густую бороду проступила искренняя детская улыбка:
— Ох, Даниил Александрович, вы уж простите меня. Не хотел вас смущать.
— А почему не покупают? — уже серьёзно спросил я.
— Так я ж никогда яйцами не торговал, люди то и не привыкли у меня брать. А ещё дорогие говорят. Ну а как им не быть дорогими, если они в полтора раза больше чем в лавке Евсеева то?
Я задумался, а затем предложил деду:
— Виктор Наумович, а вы готовы развязать войну?
Пожилой продавец в бакалейной лавке смотрел на меня взглядом, полным непонимания.
— Простите, Даниил Александрович. Мне послышалось что вы предложили мне развязать войну, — протянул владелец лавки, пристально смотря на меня и явно ожидая пояснений.
— Всё верно, Виктор Наумович, — улыбнулся я. — Я предлагаю вам развязать рекламную войну против лавки Евсеева.