Когда Даниил Уваров покинул кабинет лекаря, Всеволод Игоревич ещё какое-то время сидел в кресле.

Парень, зачем ты в это лезешь, — молча покачал головой Мечников.

Ему было жалко Даниила, ведь юноша действительно приглянулся аристократу. Было в нём что-то мудрое, взрослое, рассудительное. Когда он сканировал парня своим даром при первой их встрече, то даже растерялся. Многие ментальные показатели были совсем нетипичными для восемнадцатилетнего парня. Но лекарь счёл эту картину проявлением редкого родового дара. Во всяком случае лучше бы это было именно так.

Немного подумав, Мечников всё-таки взял телефон и позвонил тому, кого до сих пор иногда побаивался.

— Добрый вечер, Саша. Даниил приходил и задавал вопросы про меня и Веру. Да, он узнал про нас. Нет, про тебя конечно же он не знает, — вел он разговор с Александром Нестеровым, истинным отцом Даниила. — Само собой я ничего не рассказал. Нет, он не пытался воздействовать на меня. Конечно уверен, я не снимал защитный артефакт.

Убедив собеседника, что он не подвергался воздействию ментального дара Даниила, Мечников задал тревожащий его вопрос:

— Вера точно не вспомнит всю правду про вас?

— Точно, — холодно ответил голос в трубке. — Я вложил много сил в то, чтобы она считала, что сбежала ради возлюбленного и никто не сможет преодолеть установленный мною ментальный блок.

— Даже… — уточнил Всеволод, но голос в трубке не дал ему закончить.

— Он не сможет, — коротко отрезал Нестеров. — А тебе спасибо, что держишь меня в курсе событий. Я это ценю.

Закончив разговор, Всеволоду было слегка не по себе. Хоть Александр Нестеров и был его близким другом, но порой он не мог понять, что творится в голове у этого человека на самом деле.

Вернувшись домой затемно, я обнаружил на кухне маму. Она явно дожидалась меня.

— Ты сегодня опять поздно, — встревоженно начала она. — Я беспокоюсь за тебя. Мне кажется, что ты взвалил на себя слишком многое.

— Всё в порядке, просто очень много дел, требующих моего участия, — попытался беззаботно улыбнуться я в ответ, но накопленная усталость не позволила обмануть материнское сердце.

Она грустно улыбнулась и протянула мне налитую кружку с горячим чаем.

— Ты встречался с Всеволодом, — вздохнула она.

— Как ты догадалась? — поразился я.

— Называй это материнским чутьём. Или материнской хитростью, — подмигнула она.

Опа. Да я попался на уловку, старую как мир и сам же выдал себя. Теряю бдительность. Впрочем скрывать что-то от матери всегда сложно, она действительно тонко чувствует, что творится у меня на душе.

— Я узнал, что именно он должен был стать твоим мужем и ходил, чтобы получить ответы, — объяснил я свою встречу с Мечниковым.