Судя по его тону, беседа будет проходить в достаточно позитивном ключе. Значит есть вероятность, что он перестанет вставлять мне палки в колёса.

— Сегодня я получил много звонков от уважаемых людей. Многие восхищались смелостью нашего номера, многие ругали, — протянул Хвалынский.

— Но?

— Но я внезапно понял, что стал хотя бы на один день весьма заметной фигурой. Я чувствовал, как в благородных домах люди обсуждали меня и мою газету, сидя за завтраком. О моей фамилией узнали многие за пределами круга знакомых, — с гордостью говорил он.

— И вам это понравилось, — ухмыльнулся я.

— Признаюсь, это приятное чувство. И испытал я его благодаря вашей выходке. Именно поэтому я благородно закрою на неё глаза, — величаво произнёс он.

Ну-ну. Благородный какой. Забавно это.

— Так о чём на самом деле вы хотели со мной поговорить? — перешёл я к сути визита.

— Предлагаю вам забыть о нашем пари и дальше работать сообща. Очевидно, что вам не победить, но я не хочу, чтобы вы разрушили газету, пока пытаетесь что-то мне доказать, — деловым тоном предложил Хвалынский.

Вот этого я никак не ожидал. Интересно, что это? Какая-то игра? Неужели он боится проиграть?

В это было сложно поверить, учитывая тот факт, что цена акций едва ли подросла. Бирже было глубоко плевать на наши рейтинги, разоблачающие статьи и лояльность читателей. Во всяком случае до того момента, пока мы не сможет конвертировать всё это в доход. У меня осталось всего три выпуска перед концом финансового квартала. Три попытки кардинально изменить ситуацию. Три шанса стать полноправным владельцем газеты.

— А как же ваш спор с Иваном Васильевичем? — внезапно для Хвалынского спросил я.

— Это вас не касается, Даниил. Вас касается только пари, заключённое между нами, — слегка раздражённо заметил он.

С одной стороны это хорошее предложение для меня. Надёжное и беспроигрышное. Рано или поздно я подниму цену акций и очень хорошо заработаю на этом. Смогу продолжить работу спокойно, не оглядываясь и не опасаясь, что Виктор Григорьевич будет вставлять мне палки в колёса.

— Это очень заманчивое предложение, Виктор Григорьевич и я ценю ваш шаг навстречу, — вежливо ответил я. — Но к сожалению не могу принять его.

— Что же, это ваше право, — разочарованно произнёс Хвалынский. — Мне жаль, что мы потеряем такого специалиста. Как бы я к вам ни относился, но вынужден признать что вы делаете одну вещь бесподобно: даёте результат. И я прекрасно понимаю, что без акций вы потеряете всякий интерес к работе.

— Не хороните меня раньше времени, Виктор Григорьевич, — покачал я головой.