— Елизавета «Лиса» Декстер! Ваше место 16А и 16B. Проходите! — ударение он сделал на первый слог. И это было красиво.

— Подождите-подождите! — захохотал я. — Вы просто передали ей два моих места? Лиса, вам нужно было два места?

— Да нет же, — рассердилась женщина. — Одно!

— Но теперь у вас два, а у меня ни одного, — улыбнулся я и повернулся к регистратору, — так и было задумано?

Тот покраснел как свекла:

— Но вы же сами хотели отдать свое место пассажирке?

— Нет, не хотел, я собирался расстаться с лишним. А своё оставить себе.

— Так не получится! — сурово объявил служащий.

— Почему? — хором спросили мы с Лисой.

— Не знаю, — стих регистратор. — Уже неделю не получается.

— И что? — тотально охренел я. — Вы отправляете наполовину пустой самолет?

— Да… — прошептал регистратор.

— А сброшенных сажаете на следующий борт? — уточнил я.

— Ну примерно, — признал он. — Или не сажаем, некоторые морем потом добираются.

У меня мелькнула мысль нарушить запрет, залезть в систему и посмотреть, что у них тут слиплось, но я подумал, что могу не справиться. Никакого опыта с базами у меня не было, поэтому я вернулся к социальной инженерии.

— А разве вас начальство не наказывает за такой перфоманс? — ласково спросил я.

— Наказывает. Каждый раз. Но это будет только завтра.

— А давайте вы вызовете его прямо сейчас. И тогда вас никто не накажет, — предложил я.

— Лучше пусть накажет. Это ведь будет завтра.

— Не, не лучше, — не согласился я. — Самолет на восемьдесят человек. Нас легко можно разместить в ручном режиме.

— Как это? — удивился служащий.

— А вот смотрите, — взял его ручку я. На своем квитке зачеркнул место 16A, а на Лисином — 16B. — Вот у нас получилось разделить два места. Причем у каждого теперь свой билет.

— Но их не примет автомат! — в ужасе воскликнул служащий, — тот, на выходе.

— А у него есть красная кнопка — для ручного контроля.

Я очень надеялся, что такая кнопка есть.

— Зелёная! Но это же какая ответственность! — возопил служащий.

Ага, зелёная, неважно.

— Это инициатива и потенциально повышение. Вы лично предотвратили убытки.

Служащий все еще колебался.

— А иначе я жалобу на вас напишу. Персональную, — пообещал я, запоминая имя на бейджике: Равиндра Кумар.

У государственных служащих и военных, в отличие от нас, ник являлся закрытой информацией, а во внешней коммуникации использовались только имя и фамилия. У нас же было ровно наоборот.

Служащий заметил направление моего взгляда и заметался:

— Я не могу принять такое решение в одиночку!

— И не надо, — взбодрил я его. — Вызовите начальство.

Следующие полчаса мы ждали начальство. За это время все желающие лететь прошли первичный досмотр и скопились перед стойкой регистрации. От нечего делать я их посчитал: нас было восемьдесят человек, считая тех, кто регистрацию уже прошел. Весь коллектив должен был прекрасно поместиться, если избавиться от талонов с задвоенными местами.