- Катенька, разрешите воспользоваться вашими услугами.

То, что потом с ним сделала Катенька, можно было описывать в учебнике пыток. Винить в том, что произошло, он мог только себя. Он добровольно вошел в комнату, она с милой улыбкой привязала его руки и ноги, всунула кляп, поставила раком и начала экзекуцию.

В сознание он пришел, когда старый, плешивый доктор махал перед ним ваткой с нашатырем и приговаривал:

- Ничего, ничего, сейчас мы вас починим.

Чинили его в соседнем доме неделю. Доктор смазывал раны на теле и делал примочки чтобы он хотя бы мог сидеть.

- За что ты так его? Катя, я же просила! – отчитывала Садистку Кэт хозяйка борделя.

- За то, что пришел весь такой довольный, сладкий, красивый до тошноты. Представляешь сколько горя он принес девушкам, которые его любили? Таких красивых нельзя рожать. Надо убивать в утробе. Никому он счастья не принесет. Хотела бы его убить, но знала, что у тебя проблемы будут. Получил сполна. Так ему, скоту, и надо.

Это был первый и последний урок для Димы, когда он позволил себе такое унижение. Далее все пошло́ по наклонной – он разбивал сердца девушек с облегчением. Вы так ко мне? И я к вам так. Он получал от этого огромное удовольствие. Чем сильней в него влюблялись, тем больней он им делал. Непередаваемое ощущение власти, безнаказанности, вседозволенности. Очередное разбитое сердце – очередная победа, триумф, восторг.

Давид тогда очень сильно обиделся на друга. Он искал его целую неделю, обошел все притоны в городе, поднял на уши милицию и потратил почти все свои деньги на это.

Уезжали они с пустыми карманами и не разговаривали все дорогу.

В Москве уже Давид потеплел, спросил друга:

- На что жить будем?

- Я возьму академ, пойду работать, а ты продолжишь учебу. Кто-то из нас в команде должен выучиться и быть образованным.

- Хрен тебе, - грубо ответил друг, - учиться продолжим оба, а по вечерам будем работать. Я все сказал!

Это было первое «Я все сказал!» Потом Дима уже знал, что если друг говорит эту фразу, то с ним лучше не спорить, сделает так и ни за что не уступит.

Дима открыл глаза и посмотрел на Алену. Она крутила вилкой в пирожном.

Он присел возле нее, взял за руку.

- Я не хочу с тобой делать то, что делал с другими женщинами, понимаешь?

- Нет. Ты ведь целовал других?

- Это было давно. Совсем не помню, как.

- Ну хорошо, вот, например, грудь ласкал им?

- Никогда.

Она очень удивилась:

- Как это? Это же самое ну… элементарное… А там? – она опустила взгляд в пол.

- И там никогда и никому.

Она тяжело вздохнула, подумала, потом еще спросила: