Чихнула я смачно. С чувством, с толком, с расстановкой. Так, что в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли радужные круги.
А когда зрение вернулось, я поняла три вещи.
Во-первых, это не моя кухня.
Во-вторых, на мне дурацкая ночная рубашка до пят — серая, мешковатая, явно из тех, что выдают бесплатно и без любви. В-третьих, я босая, и пяткам холодно.
Плита — каменная, с живым зелёным пламенем, которое при виде меня радостно курлыкнуло, как котёнок. Потолок — сводчатый, с пучками сушёных трав под тёмными балками. Пол — из грубого серого камня, и по нему разливается молоко. Кипит, сволочь, сбежало — и светится нежно-голубым.
Я моргнула. Молоко не перестало светиться. Более того — оно начало выплёскиваться через край кастрюли и с тихим шипением прожигать камень.
— Какого... — прошептала я и снова чихнула.
Кастрюля подпрыгнула на плите, будто ей дали пинка. Молоко шлёпнулось об пол, растеклось сияющей лужей, и из этой лужи немедленно полезли маргаритки. Жёлтенькие, мохнатенькие, совершенно довольные жизнью. Одна подмигнула мне лепестками и звонко чихнула в ответ.
— Прелестно, — раздался за спиной ледяной голос. — Бракованная. Мне досталась бракованная.
Я резко обернулась, сердце ухнуло в пятки, а потом подпрыгнуло обратно и застряло где-то в горле.
В дверях кухни стоял мужчина.
Высокий. Темноволосый. В чёрном сюртуке, который сидел так, что все мои познания в анатомии разом вылетели в трубу, потому что плечи у него были — мама дорогая, а талия уходила туда, где у нормальных людей заканчиваются рёбра. Белая рубашка сияла, будто её гладили ангелы в сверхурочное время. На пальце — массивный перстень с тёмным камнем, в котором плясали синие искры.
И лицо. Породистое, с острыми скулами, твёрдой линией челюсти и серыми глазами. Они смотрели на меня с выражением человека, обнаружившего таракана в любимом десерте. Не ужас — скорее, брезгливая обречённость.
— Простите? — пролепетала я, отступая на шаг и вляпываясь босой пяткой в светящуюся лужу. Маргаритка под ногой обиженно пискнула. — Где я? Кто вы? И почему молоко...
— Лорд Эйдан Дарквуд, — перебил он тоном, каким сообщают о несварении желудка. — Артефактор первого ранга, глава гильдии, владелец этого поместья. А вы — Алиса. Попаданка без категории, дар нестабилен. Так значилось в предписании из Канцелярии перемещений.
Он поморщился и достал из кармана белоснежный платок, приложил к носу — видимо, запах магического молока его не впечатлил.
— Мне прислали вас по квоте, — продолжил он глухо. — «Одинокая попаданка с магическим потенциалом принудительно выдаётся замуж за лорда-холостяка в целях сохранения магического баланса».