В общем, я был уверен практически на все сто, что инженеры предпочли обеспечить подачу зерна обычным скребковым транспортёром. Просто потому, что он наиболее предсказуем в работе и максимально прост в ремонте. А значит, к нему должен быть доступ.
В любом случае там обязан идти технический коридор, где можно без проблем обслужить всю систему. Она требует постоянной смазки, замены подшипников и электродвигателей, да и самой ленты, в конце концов. Плюс там, где зерно, всегда полно грызунов, а значит, проводка тоже находится в зоне риска. Да, техничка там точно имеется.
План кажется годным…
Боже, как же хочется жрать! Ещё от соседа снизу воняет варёным луком…
Я пересилил себя и попытался отвлечься на более важные цели. Снова свернул к плану побега и попробовал наложить его на свой. И мой был гораздо хуже. Да чего уж греха таить, он вообще был никаким. Единственная деталь, которую я успел более-менее продумать, — так это массовое убийство спящих, которое непременно создаст волну шума. Вот в этом хаосе я и собирался проскочить. Но как и куда — не имел и малейшего понятия. А эти люди, похоже, точно знали, о чём говорят. И что-то мне подсказывает: Шавкад не просто так привлёк меня к делу. Уж точно не потому, что я гениальный слесарь. Они и без моей помощи прекрасно бы разобрались с тем, как выбраться на поверхность по транспортёру.
Интересно, а кто тот, второй? Тот, что передал мне записку. В его глазах такой лёд, что я бы не удивился, если в случае отказа или шума с моей стороны он бы прямо на месте свернул мне шею. Точно такой же я видел у себя, когда вернулся с последней охоты. Абсолютное безразличие к чужой жизни и полная готовность её забрать.
Вот только по сравнению с ним я щенок, толком не познавший вкуса крови. И Шавкад… он смотрел на него с опаской, словно знал, что из себя представляет этот человек. Именно ему поручили мою вербовку, и наверняка тоже не просто так.
Как же хочется жрать…
Всепоглощающий голод не давал нормально спать. Даже несмотря на лютую усталость, я постоянно просыпался от ощущения сосущей пустоты внутри. Вода притупляла его, но совсем ненадолго. Однако помогала провалиться в забытьё, чёрное, без сновидений, из которого я вновь выныривал с непреодолимым желанием сожрать соседа по полке. Я даже имени его не знал, а ведь мы ложились спать в одном загоне уже больше месяца.
Разговоры здесь не приветствуются. И не потому, что нам запрещают. Просто любое неосторожное слово может стать поводом для того, чтобы тебя сдали выродкам. Да и нет на них сил. Вечерняя беседа о планировании побега была самой объёмной за всё то время, что я здесь находился. Я настолько привык молчать, что с большим трудом разлепил губы.