Думана от сосредоточения смысла необычного пространства крови отвлекали тени, блики оттенков алого. Сначала это были точки совсем незаметные, даже память их стирала, не придавая значения. Лишь когда они появлялись вновь, Блуждающий вспоминал, что не впервые видит их.
Мельчайшие единицы укрупнялись, соединяясь друг с другом далеко-далеко отсюда. Думан даже не пробовал сознанием дотянуться до тех пространств тёмно-алого океана. Он чувствовал, что чем дальше они, тем более сконцентрированы и образуют уже огромные облака...
Мысли говорили, что сознание вне восприятия ещё поведает о них, и даже сейчас преобразует историю, только понимание придёт позднее…
Думан захотел выбраться за пределы кровяного пространства, и сознание начало ускоряться во всевозможные стороны. Океан растянулся в бесконечность. Думан всё меньше пытался размышлять и понимать, а больше принимать сущее так, как хочет дающий ему.
Все силы сосредоточил, чтобы укрепиться к невидимому сознанию своим слабым, медленным и невежественным. Он видел одновременно многое, а после старался вспомнить комплекс картин из прошлого, совсем недавнего, но уже стирающегося в бесконечность.
Будущее столь быстро уносилось в прошлое, что Думану казалось, он падает в неисчезающие итерации уже мёртвых событий, оживающих лишь благодаря отсталости здесь почти несуществующей сущности познающего.
Думан просил память не стирать океан и его предназначение…. И он вдруг преобразовывался в каплю…, и их было бесчисленно…
Для чего они?
Лаборатория собирала алые частицы и творило нечто необыкновенное...
Прогресс…
Множество бесконечных частей, мелких или больших, Думан не ведал. Он едва воспринимал образы и явления, которые преобразовывались по его слабому сознанию, не полностью, без высшей истины.
О себе не могу говорить прежде. Не уверен, стал бы тем, кем являюсь, если бы не он. Я его продолжение, устремление и сила.
У каждого из нас был период, когда ты только начал осмысленное бытие. Помощь учителей, много объяснений, рассказов о жизни.
Нечего рассказать о периоде становления. Видел множество собратьев, все делали движения, мыслили, росли. Учителя всегда были большими и умными, даже когда и сам уже достаточно преобразился.
Истины в той или иной мере были расплывчаты, плохо воспринимались. Боролся с памятью, которая стирала многое, особенно непонятное. Учителя всем наметили одинаковый путь, будто так просто и естественно попасть в Первый порядок.
Позже понял, что не каждому суждено стать выше и лучше. Единое направление не является строгим - так называли путь прогресса…, который разветвляется. У каждого своё предназначение, пусть оно и повторяется. Но житель прикладывает собственную силу; воля, желание, устремление делают его индивидуальной единицей, непохожей на остальных.