Дармейлин с неким подозрением относился к простоте в выборе Ивала, но ничего противоречащего законам Добра не обнаружил, сказав только, что другие Замии проявляют больше интереса к данному занятию.
Ивал же часто сидел поодаль во время общих сходок, имеющих отношение к обновлению одежды, и думал, объясняя свое неучастие в общении созерцанием красоты своего творения.
Но Ивалу никогда не хватало времени на глубокие размышления, и от этого внутреннее Добро Замия начинало двигаться быстрее обычного, и Дармейлин, всегда, замечая отклонение в состоянии Ивала, наставлял снова и снова соблюдать успокоенность и разумение в существующем размеренном жизненном пути.
Ивал смотрел вслед удаляющемуся учителю, пока тот не скрылся за горизонтом; ученик пошел в противоположную сторону.
Ивал задумался о границе нерушимой могуществом.
По рассказу Дармейлина божественное распределение могущества уже завершилось, и раса Замиев, как и других Жизней Добра, это последняя стадия его преображения в реализацию.
Возможно, что граница перестала существовать, и представители Добра в скором времени соприкоснуться с другой реализацией, подумал ученик.
Ивал развернул карту и посмотрел на имеющийся набор стихий; необходимо было придумать творение, но мысль не приходила, потому что тело испускало бирюзовый свет.
Ивал решил, что возникновение свечения объясняется необходимостью поразмышлять о другом, нежели о будущем творении. Теперь, когда нет Дармейлина, ученик может позволить себе сколько угодно думать о существовании Добра, о поведении Замиев и других интересующих его сторон бытия. Возможно, эти мысли подскажут ему идею экзаменационной картины; вскоре тело Ивала перестало источать свет.
Вдруг ученик споткнулся, но сохранил равновесие, засияв вновь. Чуть-чуть не упал, пронеслась мысль Замия.
Как странно… раньше я всегда стоял устойчиво, у меня не было такого случая, чтобы невидимое неожиданно подействовало на меня. Мысли и внешнее соприкосновение могли привести в иное состояние, но постепенно, как будто я с пониманием касаюсь предмета рукой. Но не так, как сейчас, резко, без моего намеренного участия или оценки происходящего.
Наверное, рассуждал Ивал, есть действия, представляющие Добро и обосновывающие его существование, и события, происходящие от иной реализации, как говорил Дармейлин, с которой нужно бороться и побеждать, дабы быть ближе к пониманию Добра…
Размышления вдруг стали запутанными и неясными. Возможно, Ивал уже устал, и настало время завершения дня.
Обязательно необходимо разобраться, почему, когда заходит светило, наступает состояние слабости и слабоумия. Найдя углубление в одном из каменных образований, Ивал сел там и отдался пришедшей опустошенности сознания.