Но тот круг его малой деятельности в итоге пришлось разорвать и уйти на восток, где события усложнялись и ожесточались. В непонимании давления иного, скорости изменения жизни окружающего и постоянства войны Дадорнон не сразу привык к такому бытию напряжённого противодействия. Словно отстал от прогресса и задержался в прошлом, которое уже не отражает нужный уровень сопротивления.
Теперь он одна из малых единиц, сражающихся со своими собратьями на условной территории востока или запада. Конечно, он не хотел воевать и убивать, поначалу это казалось безумием. Но ничего не оставалось, как выбрать сторону, которая ближе выражала ценности Светоча Бога.
Кубралум так и не выбрал её, отдавая себя на волю Людей, которые в любой момент могли уничтожить старосту, назвав его врагом. Он жил без сопротивления и типичного напряжения военной жизни, и просто остался в прошлом, которое выгорало в огне нового бытия, немыслимого без борьбы.
А Вильторит, поначалу тоже пытавшийся утверждать мир, погряз в ожесточении. Убийства признал незаменимой необходимостью в сражениях. Смешал ценности, допустил проникновение иного и порой не различал стороны в войне – терзал и соратников и врагов.
Теперь Дадорнон не мог проявлять храбрость или другую черту характера без ответственности за отряд, в котором боролся против восточного врага. Теперь он не жил лишь собой и поэтому стал мягче и чувствительнее. Гибли соратники, часть вины ложилась на него, Дадорнон отвечал в отряде за отступление и координацию битвы.
Полумаг поневоле привыкал к значимости и простому существованию бойцов их группы и испытывал страдание, когда те погибали. Дадорнон не утверждал внутри себя холода, а огонь не отторгал Человеческие чувства.
Дадорнон делал всё возможное, чтобы наилучшим образом завершить сражение. Но смерть по неявным законам выборочно настигала воинов отряда.
С пылающими глазами Дадорнон нёс ношу вины, веруя в будущие победы, спасённые жизни и Светоча Бога.
…Но давление вне боевых действий теперь прожимало его сознание, и спокойствия как такового полумаг не находил ни в какое время.
Он жаждал полезности и ощущал иногда иллюзию своей ненужности и вреда, несовершенства в действиях. А когда случались глубокие поражения отряда и множество смертей, тогда его мучения разгорались особенно сильно.
Дадорнон меньше доверял глазам. Заметил, что они словно сами желают видеть тот или иной ужас. И полумаг никогда не пропускал жуткие мгновения непосредственно в битвах или после них.
Глаза вылавливали проникающие в плоть удары врага, убивающие, тяжёлые, глубоко ранящие. И они смотрели на кровь, когда она покидала воина.