В восхищении смотрит, о старой любви скорбя.

Но чем глубже вглядывается, тем вернее средь темных глубин

Смотрит на тень, что ему говорит: "Брат, ты опять полюбил".

Его мир стоит, без него один, и живет как жил,

Не помня о том, сколько создатель в него вложил.

Его мир убит, наизнанку вывернут, искажен,

Но взгляд внеземной совершеннейшей из не-жен

Пронизывает насквозь, переписывает и скорбит.

Внутри у Харона что-то стучит и в дабстеп отбивает бит,

Лёд крошится, защиты падают. Кто бы мог сказать,

Что смерть всё же придёт, и придёт сквозь её глаза?

2. Испытание

Попробуй, измени теченье дней!

Ты — старший, от того — тебе видней.

Давай, преобрази расклады сил,

Хотя никто тебя не попросил.

Тебе поверят из-за слов друзей,

Ведь ты — первейший из земных князей.

И за тобой пойдут и “те” и “эти”

Невинные, обманутые дети.

На самом деле нужно только одно,

Чтобы внутри стало вычервлено:

Чтобы красавица смотрела в окно,

И он вёз бы её за собой, в Тартарары, на дно.

Мёд, вино, пшено

Откроют путь до него.

Крутится Колесо, колется старое веретено,

Кровью пропитывается платье, плаща сукно.

Там, вдалеке, у дальних морей, даже она — его

Простила бы точно всего, всего,

За всё, что он сделал когда-то, но...

Никто из смертных так не быстр, не чист,

Так сделай из них снова чистый лист.

Закон меняй, ведь создал ты закон,

Владей всем миром, трепетный дракон.

Всё разреши опять, явись на свет,

Нарушь придуманный тобой самим обет.

Ведь ты, как ангел, как машины бог,

Неси же истину, и в этом будь жесток!

Он берёт на себя эту ношу, меняет привычный мир,

И, как будто, его словами создан, гудит эфир,

Но как компас в его душе, светлый ориентир

Навигатор Сойка, королева его пути,

Говорит: “Я знаю, что там, впереди.

Знаю точку, в которую мы летим.

Там конец всему миру, нас уже не спасти.

Кассиопея — не имя моё, прости.”

3. Неизбежное

Человек в черном входит под гулкий свод,

Человек приглашен на праздник, а значит и кот.

Они прибывают со своим кораблем на бал,

Составляя на пару вестника.

Человек бывал в этом месте давным-давно,

Но ведь время — пространство, а потому оно

Поднимает шторм, переносит корабль в зал,

Сияет, горит и бесится.

Человека приводит в столичный собор клубок,

“Это выход!, — мурлычет кот, — Вот его поток!”

“Подожди, у нас встреча” — ему человек в ответ.

И от колонны отходит.

“Эй, Харон-проводник, смотри”, — говорит он в зал,

“Я пришёл, сообщить: ты ошибся и все просрал,

Но есть новость хорошая и от души совет

От неземных мелодий:

Попустись, сдавайся, умри, уходи под лёд,

И тогда, глядишь, и город твой не падёт,

И тогда, наверное, “нет” обратится в “да””, —