Мы ведь оба прекрасно понимали, ни у государственной казны, ни у рода Романовых, не хватит средств, чтобы оплатить спасение миллионов. Я ведь тоже присутствовал при том докладе казначея, который в пух и прах разнес амбициозные планы Виктора Константиновича заработать на завоеванной части Польши.
— Хотя, впрочем, есть одно дело, в котором вы можете мне помочь, — уже выпрямившись, произнес я.
— В таком случае я слушаю, — кивнул государь.
— Скорее всего, мне придется потратить немало времени и сил на то, чтобы нанести все необходимые превентивные удары, — заговорил я, не сводя взгляда с собеседника. — И я вполне допускаю, что у моих поступков будут далекоидущие последствия. Я не говорю о том, что остальные страны решат от меня избавиться — им я не по зубам. Мне бы не хотелось, чтобы в мое отсутствие моих людей, студентов, партнеров и коллег как-то притесняли, пользуясь тем, что меня нет рядом.
— Об этом можете не волноваться, Иван Владимирович, — отмел мои сомнения взмахом руки император. — Я позабочусь о том, чтобы никому из ваших друзей ничего не угрожало.
— В таком случае, ваше императорское величество, мне действительно пора. Громить Германию готовым ко всему — это одно, а бегать в поисках ингредиентов — совсем другое. Так что мне следует потратить это время с умом. Был рад вас видеть.
Воздушное пространство Восточной Польши. Иван Владимирович Моров .
— Опускай аппарель! — приказал я в микрофон, стоя в хвосте транспортного самолета.
За моей спиной расположились бойцы Российской Империи, все еще не верящие в свою удачу. Пока мы готовились к взлету и перебирались с военного аэродрома под столицей на самую границу польского протектората, я успел поработать над амуницией солдат. Да, сделать удалось минимум, но форма, которая спасет от осколков и случайных пуль — это уже совсем не то же самое, что идти в бой без капли защиты.
— Ваше благородие, до границы еще три километра, — попытался отговорить меня сидящий с нами командир.
— Я выйду здесь, — покачал головой я, и за моей спиной вспыхнули крылья.
Силовой каркас всколыхнул воздух, подняв мелкую пыль, набившуюся в машину.
— Опускаю аппарель, — отозвался голос из наушника. — Иван Владимирович, наш ближайший ретранслятор в километре от места вашей высадки. Вас должно автоматически подхватить, когда окажетесь рядом.
— Принял, — ответил я, наблюдая, как передо мной начинает опускаться задняя стенка самолета.
Обернувшись к получившим небольшое усиление солдатам, я кивнул им всем сразу, а потом шагнул в пропасть под ногами. Встречный поток ветра тут же ударил в лицо, но бессильно обтек щит, не мешая мне ни свободно дышать, ни видеть.