— Я всего лишь сдержал обещание, которое дал вашему дяде, — ответил я. — А теперь мне, пожалуй, пора. Раз я уже закончил с вами, задерживаться не стану. Не провожайте.
И, прихватив саквояж, я позволил дверям, наконец, раскрыться.
Первым в помещение ворвался сам глава рода.
— Что с моим сыном⁈ — злобно рявкнул Борис Владимирович.
— Отец, что с тобой? — задал вопрос наследник рода Окуневых, глядя на мужчину с тревогой и непониманием. — Иван Владимирович спас меня, а ты так неуважительно себя с ним ведешь.
Однако Борис Владимирович не подумал отвечать. Ощупав сына, как будто это чем-то могло помочь, он обернулся ко мне уже без такой откровенной ненависти во взгляде.
— В следующий раз, когда вам понадобится моя помощь, — ровным тоном заговорил я, — можете не обращаться ко мне, Борис Владимирович. Я считаю, что сполна исполнил долг перед своим боевым товарищем. Прощайте.
Я слышал, как глава рода Окуневых скрипнул зубами, но промолчал. А вот его сын, наоборот, решил высказаться:
— Иван Владимирович!
Я обернулся с вежливой улыбкой на лице.
— Простите, Денис Борисович, но я не стану оставаться там, где мне настолько не рады. Ваш отец только что наглядно продемонстрировал, что с ним нельзя вести никаких дел. И я не буду. Успехов вам, Денис Борисович.
Отвернувшись, я уверенной походкой двинулся по коридору. Охрана, которую я придавил перед дверьми в покои наследника рода, смотрела на меня злобно. Но ничего они мне сделать не могли и с шестью узлами. Теперь, когда я достиг пика своего могущества, им тем более не светит ничего.
Только опустившись на сидение «Коршуна», я позволил себе улыбнуться. Сила клокотала в резерве, распирала каждую клеточку тела. И звала воспользоваться собой, показать миру, чего я стою на самом деле.
— Домой, ваше благородие?
— Домой, Сергей, — продолжая улыбаться, ответил я.
Достав телефон из кармана, я отбил сообщение Василию Владимировичу, чтобы передать, что свое слово сдержал и его племяннику больше не угрожает смерть от собственной магии.
Рассказывать о конфликте с его братом я не стал. «Косарь» и без того наверняка понимал, каков его братец. Но я решил, что будет справедливо честно предупредить: с родом Окуневых я больше не имею никаких дел.
Едва сообщение ушло, я откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Но подремать не удалось — телефон зазвонил почти сразу же.
— Моров слушает, — не глядя на экран, произнес я.
— Есть серьезный разговор, заезжай ко мне.
— Скоро буду, государь.
Кремль, личные покои государя. Иван Владимирович Моров .
— Что, не возлюбил вас Окунев? — с усмешкой поинтересовался Виктор Константинович, расслабленно восседая на диване с бокалом свежевыжатого ананасового сока.