— Я никого не впускал, — блеет водитель. — Двери были закрыты…

Но граф его уже не слушает. Он шустро выбегает наружу и торопится отойти подальше от «Чайки». Вдруг машина заминирована. Вряд ли сопляк осмелел настолько, но береженого бог бережет.

— Что случилось, Ваше Сиятельство⁈ — подбегают к графу бойцы из машин сопровождения.

— Какого черта в моей машине лежит это дерьмо⁈ — он бросает снимок в лицо одному из бойцов.

Бойцы в шоке разглядывают фотокарточку и не знают, что ответить. Еще немного поорав на них, Хоренов достает из кармана телефон и набирает куратора бандитской группировки.

— Что там случилось с «Валентино»⁈ — рявкает он. — Да мне плевать! Мне подкинули снимок твоих убитых придурков! Какого черта⁈ — секунды две слушает оправдание куратора, затем прерывает: — Пусть твои «Гробы» разберутся с этим никчемным дворянином! Сегодня же! — сбросив звонок, Хоренов звонит своей помощницей. — Новую машину к цирюльне! Быстро! А этого водителя уволить!

Через полчаса за графом приезжает другая вызванная «Чайка». Когда же выбежавший новый водитель распахивает дверь, Хоренов не глядя садится внутрь. Но, едва оказавшись на сидении, граф чуть ли не захлебывается отборным матом.

— … Да гребаный сученыш! — надрывается багровый Хоренов. — Как ты умудряешься всё это проворачивать!

Придя в себя, он пулей вылетает наружу. От греха подальше. Вдруг под тачкой, правда, бомба? Всё может быть! Этот Вещий — настоящий отморозок! А кто же еще посмеет засыпать весь салон графского автомобиля фотоснимками с трупами «Гробов»?

— Вы еще не выкупили меч? — спрашивает князь Паскевич.

— Мы в процессе телефонных переговоров, Ваше Сиятельство, — отвечает клерк в деловом костюме. — Данила Вещий не хочет идти на уступки и требует выкуп в десять миллионов.

— Десять⁈ — вскидывает бровь князь. — Да этот щенок совсем оборзел! Больше, чем на два, не соглашайтесь!

— Мы придерживаемся данной ценовой политики, — виновато опустив голову, произносит клерк. — Но боюсь, Вещий прекрасно представляет себе ценность вашей реликвии и не хочет уступать в цене. Тем более, что и десять — это далеко не верхний предел возможного ценового диапазона.

— Два и точка, — твердо произносит князь. — Уговаривайте его, угрожайте, что хотите делайте! У вас ведь есть опыт переговоров? Вот и переговарите этого школьника, в чем проблема? Никаких десяти миллионов. Я никогда не соглашусь столько отдать какому-то безродному щенку.

У князя пиликает телефон. Он бросает взгляд на дисплей, и лицо его мрачнеет.

— Гадство! Заплатите десять!

— Что? — клерку кажется, что он ослышался.