Фух, столько вопросов. Но ответы мне никто не даст. Сам когда-нибудь выясню.
Добираюсь домой, когда время уже за полночь, и сразу спать. Утром же меня будит звонок с неизвестного номера.
— Да? — протираю я глаза.
— Здравствуйте, Данила Степанович, — раздается мужской голос. — Это Никита Игоревич Недежка. Вы имели честь общаться с моим братом, правда, недолго.
— Недолго, зато очень плодотворно, Никита Игоревич, — зеваю я, вспомнив о приобретенной базе с вооружением. — Доброе утро.
— Да-да, обогатились вы знатно, — не теряется собеседник. — Приглашаю вас на ужин сегодня вечерком. Хочу лично познакомиться с известным одаренным Будовска Данилой Вещим.
Зовет, значит. А я что?
— Конечно, ждите, — соглашаюсь.
А я только рад вкусно покушать в гостях.
На следующее утро Антонина Павловна всё же проводит репетицию экзамена по алгебре. Делаем это у нас дома. Также пришла Лена, а еще заранее напросились Света с Камилой. Ну тогда я заодно уж позвал и Гришу с Адиией.
Пришлось прятать Змейку, да и Лакомке проявить бдительность — ушки спрятать, меньше выдавать «эльфийских» словечек. Тем более что она тоже захотела поучаствовать в сдаче «куладгебры»
А вообще иномирность Лакомки надо как-то «легализовывать». А то если это вскроется в неподходящем свете, мне кирдык. Обвинят предателем, как Зябликовых, сошлют в штрафбат на Аномалии. Но пока идей нет.
Расположились в гостиной, куда слуги натаскали столов со стульями. Час с лишним все сидим в молчании и решаем задачки. Из-за частых разъездов я успел пройти не весь материал, но где надо догоняю смекалкой, основные формулы-то вызубрил.
Вскоре заканчиваем, и я провожаю друзей до парковки. Все по очереди садятся в свои тачки и отправляются восвояси. Предпоследней уезжает Лена, еще в сторонке мнется Камила. Моя девушка, заинтригованно глянув на застывшую брюнетку, демонстративно целует меня в губы, обнимает на прощание, затем садится в свою «Волгу» и покидает особняк.
— Данила, я хотела извиниться за свое неподобающее поведение вчера, — покраснев, произносит брюнетка. — Не знаю, что на меня нашло. Правда, не знаю, — пристыженной опускает взгляд. — Ты свободный человек и вправе поступать так, как велит тебе сердце.
— Хорошо, я принимаю извинения, — улыбаюсь. — В последние дни у тебя был мощный стрессовый фактор. Я это понимаю как никто другой. Зябликовы хорошо подпортили нервы не только тебе, но и мне.
Камила задумчиво кивает.
— Как скажешь, Данила, — спокойно улыбается она, прогнав краску с лица и снова обратившись в уточенную, знающую себе цену аристократку. — Тогда увидимся.