— Что там происходит⁈ — вскрикивает Аслан, выскакивая наружу на шум.

А за ним и мы выходим — все равно уже пора возвращаться, да и вкусные лепешки я все съел.

Обезумевшие звери раскидывают людей, швыряют копытами, вырываются на простор. С гулом и храпом они несутся в пустыню-степь. Один из рогатых проносится мимо Аслана и не без моей подачи сбивает его копытом в лобешник.

Я смотрю, как киега уносятся вдаль, и бросаю:

— Похоже, арак мы с вами в другой раз попьём.

Аслан в это время валяется на земле, копытом ему прилетело добротно. Он корчится, пытается позвать на помощь, да только стонет неразборчиво, впрочем, его люди уже бегут. Целитель сразу прикладывает руки к разбитой черепушке — убить не убило, но сотрясение обеспечено. А Гришка украдкой показывает мне большой палец:

— Спасибо, друг! — бросает по мыслеречи.

— А для чего ещё нужны друзья? — улыбаюсь.

Молодильный сад, Багровые земли

Красивая неторопливо расхаживала по Молодильному саду в тигрином облике, оставляя неглубокие следы на влажной земле меж травяными кочками. Шкура переливалась рыжими и чёрными полосами. Внизу по склону тихо поскрипывал старый энт, зорко следя за южным рубежом Сада. Неподалёку раскинулась роща: дикие яблони и груши стояли в белом облаке цветущих лепестков. Красивая поймала себя на мысли, что работы по восстановлению Сада ещё непочатый край, но при этом видно — Сад возрождается. Это было её наследие, доставшееся от первой Дианы, и теперь благодаря Даниле всё это снова оживало, снова начинало дышать и цвести. Телепат привлёк Лакомку, и она ответственно подошла к работе.

Данила не жалел ресурсов, и хотя Красивая понимала, что делает он это из-за договорённости с Багровым Властелином, что за внешне добрым делом стоит прагматичный расчёт, всё же, чем дольше она наблюдала за ним, тем яснее замечала: да, он расчётлив, прагматичен, может, даже циничен, но всякий раз его холодные подходы к собственному обогащению каким-то образом оборачивались благом для окружающих. И это никак не выглядело случайностью. Этому странному телепату, похоже, действительно нравилось делать добро, пусть он сам вряд ли когда-либо в этом признается. Именно поэтому Красивая с невольной теплотой следила за его поступками.

Когда оборотница вернулась в посёлок Примолодье, навстречу вышли двое тавров-дружинников. Их массивные фигуры склонились в поклоне. Один из них, склонив голову, сказал:

— Дроттнинг, вам пора. Дроттнинг Лакомка зовёт вас в Золотой Полдень.

Красивая едва заметно качнула головой. Эти странные тавры… они упорно называли её «дроттнинг», словно признавая её в одном ряду с жёнами конунга. Она же не претендовала на это. Но до рогатых увальней почему-то не доходило.