Я застыла. Все слова, которые я репетировала по дороге, вылетели из головы. Я понимала только одно: он заказал меня, зная, кто я. Он ждал этого момента. И в его взгляде не было желания — была охота.
Агентство обещало анонимность. Мне никогда не давали данные клиентов, только рейтинг и требования. Но сейчас я поняла, что он специально попросил «эскорт с сопровождением», чтобы увидеть меня. Чтобы поймать на том, что я скрываю.
— Я… — начала я, но он перебил:
— Закрой дверь. У нас есть три часа. И поверь, ты мне очень много должна объяснить.
Он отбросил ракетку на скамью, сделал шаг ко мне. И я, вопреки всем инструкциям, не позвонила Нине. Я не могла пошевелиться. В его глазах горел холодный, почти жестокий интерес — и я чувствовала, что сейчас начнётся игра, в которой я не знаю правил.
Только что я была айтишницей Дашей, серой мышью в офисном муравейнике. А теперь я — анкета № 734, и мой начальник смотрит на меня так, как будто уже придумал, как меня уничтожить.
— Три часа, — повторила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я здесь по контракту. И у меня есть условия.
Евгений усмехнулся, склонил голову набок и сказал почти ласково, но с такой угрозой, что воздух вокруг сгустился:
— Условия? Милая, когда я плачу, условия устанавливаю я. Или ты думаешь, что я просто так пригласил свою собственную сотрудницу на ночь?
Я сглотнула. Теннисный корт вдруг показался мне клеткой. Но я знала одно: если я отступлю, он сломает меня. Как сломал уже, наверное, сотню людей до меня.
— Вы заплатили за сопровождение, — сказала я, подняв голову и впервые встречая его взгляд прямо. — Я здесь. Мы можем поговорить. Сыграть в теннис. Выпить кофе. Но больше ничего.
Он приблизился почти вплотную. Я чувствовала запах его парфюма — терпкий, древесный, с горчинкой. И жар, который исходил от его тела. Он взял меня за подбородок — жёстко, почти грубо — и заставил смотреть вверх.
— Посмотрим, — сказал он тихо. — Посмотрим, как долго ты сможешь играть в леди.
Воздух в теннисном клубе пах озоном и дорогим деревом. Где-то за стеклянными стенами уже зажигались жёлтые огни, но здесь, на корте, свет был резким, белым, безжалостным. Он резал глаза, и я моргнула, пытаясь справиться с внезапной сухостью во рту.
Евгений всё ещё держал меня за подбородок, его пальцы были тёплыми и жёсткими одновременно. Я чувствовала его дыхание на своей щеке — ровное, спокойное, как у хищника, который не сомневается в исходе схватки. Только в его глазах я видела холодное любопытство, смешанное с чем-то похожим на презрение.
— Отпустите меня, — сказала я тихо, но твёрдо. — Иначе я буду вынуждена позвонить в охрану.