И тогда я наткнулась на объявление. Без фотографий, без громких слов. Просто: «Эскорт-агентство. Только сопровождение. Строгое соблюдение границ. Выплаты высокие». Я долго смотрела в экран, потом позвонила. И ещё через день подписала договор.

В агентстве меня зарегистрировали под номером — 734. Анкету составили быстро: стандартные параметры, пара кадров, на которых я в закрытом платье с длинным рукавом. «Вы не вульгарная, это плюс, — сказала менеджер Нина. — И красивая, стройная. Вы будете как живой человек. Только улыбайтесь, слушайте и не спорьте». И добавила, глядя в мои глаза: «И помните: никакой постели. Если клиент настаивает — вы звоните мне, я разберусь. У нас это строго».

Я кивнула. Мне было всё равно. Я просто пересчитывала в уме, сколько выходов мне нужно, чтобы закрыть счёт за химиотерапию. Никакого морального надлома не случилось — я слишком устала, чтобы стыдиться. Стыд — это роскошь для тех, у кого есть выбор. У меня его не было.

Первые выходы прошли буднично. Мужчины в дорогих костюмах, запах виски, концертные залы и закрытые ужины. Они хотели, чтобы их слушали. Они рассказывали о своих сделках, о бывших жёнах, о детях, которые их ненавидят. Я кивала, задавала вопросы, улыбалась в нужных местах. Ни разу никто не перешёл черту — или я умела её так чётко обозначить, что они спотыкались. Нина говорила, что я «золотой фонд», потому что клиенты возвращаются и просят именно меня. «Они чувствуют, что ты не продажная, — удивлялась она. — Как будто ты приходишь к ним как сестра милосердия. Им это нравится».

Я не знаю, что им нравится. Я просто делаю свою работу. Как и здесь, в офисе, где я правлю код и отвечаю на письма.

Сегодня утром я приехала на работу на час раньше обычного — хотела доделать отчёт. В вестибюле я столкнулась с ним. Евгений. Генеральный. Он выходил из лифта в сопровождении двух замов, и я машинально прижалась к стене, пропуская. Он прошёл мимо, даже не повернув головы. Высокий, в безупречно сидящем костюме цвета мокрого асфальта, с резким профилем и густыми бровями, сдвинутыми к переносице. Я слышала, как он отчитывает кого-то по телефону, и голос у него был низкий, до неприятного спокойный. Таким голосом люди говорят, когда привыкли всё решать одним щелчком пальцев.

Он не посмотрел на меня. Ни разу за полгода, что я работаю в его компании. Я для него — мебель. Серая, незаметная, с мышиным хвостиком на затылке.

В два часа дня у меня зажужжал телефон. В агентстве мне выдали отдельную симку — ту, что я проверяла только перед выходами. Я покосилась на экран: Нина. «Срочный выход. Клиент премиум. Оплачено вдвойне. Требуется элегантная леди, вечернее платье. Адрес пришлю». И следом: «Клиент очень требовательный, но платёж уже прошёл. Ты нужна именно ты. Отказаться нельзя».