— Ну что же, — многозначительно проговорил я, выждав паузу. — Если вы мне отказываете, тогда я так и скажу московскому генералу в «Динамо», что сотрудники в Ростове не хотят помогать жителям, которые обращаются к ним, как к последней надежде на справедливость.

Милиционеры недоуменно переглянулись.

— Так ты что, — нерешительно проговорил «мой» милиционер, — динамовец, что ли?

— Ну да, — охотно кивнул я, — динамовец. Прямо сейчас я защищаю честь голубого флага на чемпионате РСФСР по боксу, который в эти дни проходит в спортивном комплексе «Динамо». Слышали, наверное? А самое главное, что мне даже необязательно будет ждать возвращения в Москву. Завтра у нас финал и закрытие чемпионата. Победителей будет награждать генерал. Наверняка он спросит у нас о наших впечатлениях. Вот ему-то я и вверну фразочку о ростовской милиции. Либо расхвалю ее, как только сумею, либо наоборот.

Разумеется, с моей стороны это было откровенным блефом. Мало того, что я не знал, будет ли на награждении вообще присутствовать какой бы то ни было генерал, так я даже не знал ни одного имени их высоких милицейских начальников! Но упоминание предстоящей встречи с неким абстрактным генералом произвело на ментов серьезное впечатление.

— Хм, — замешкался милиционер и достал новую сигарету. — Генерал, говоришь? Ну а чего ты сразу про генерала-то?

— Не сразу, — поправил я.

— Ну то есть да, — закашлялся милиционер, и, скосив глаза на Васильича, добавил: — Ну-ка, давай, еще раз, не спеша и подробно изложи, чего у тебя там.

Дальнейший разговор с сотрудниками нашей доблестной милиции происходил уже совершенно в другом ключе. Заручившись таким образом поддержкой милиции и заверениями в том, что преступники будут обязательно пойманы, а Роме, Томе и мне ничего не угрожает, я, довольный, вышел из отделения и направился к нашему общежитию. Там увидел знакомую фигуру добывателя Левиных боксерок и якобы спортивного журналиста Гоши Пегаса. Он бродил взад и вперед вдоль входа и то и дело поглядывал на дверь. Его несколько сгорбленная поза говорила о том, что он предпочел бы оставаться никем не замеченным, но спрятаться таким образом, чтобы дверь в общагу хорошо просматривалась, здесь было попросту негде.

Заметив меня, Гоша изумился и дернулся было в сторону, но в следующую секунду здравый смысл взял в нем верх и он попытался изобразить на своем лице какое-то подобие улыбки.

— Ой, здравствуйте! — фальшиво пропел он, приближаясь ко мне и нерешительно протягивая трясущуюся руку.

— Привет-привет, — недобро проговорил я, не обращая на его руку никакого внимания. — Ты чего тут трешься? Меня высматриваешь или кого-нибудь еще?