— Я, конечно, не силён в уголовном кодексе, но по мне тут контрабанда, мошенничество и бандитизм! Это же ваш профиль, разве нет?

— Какими ты словами-то бросаешься, — усмехнулся сотрудник в погонах. — Бандитизм, контрабанда… Слышь, Васильич, а еще говорят, что книжки читать полезно! Вот начитается молодёжь всяких детективов, или фильмов насмотрятся, а потом начинают строить из себя великих сыщиков. Контрабандисты, понимаешь ли, им везде мерещатся, бриллианты, сокровища, клады, скоро до международных преступных синдикатов дело докатится… Слышь, сыщик, а доказательства-то твои где?

— Доказательства? — уточнил я.

— Которые покажут, что все, о чем ты говоришь, происходит на самом деле, а не только в твоей голове, — терпеливо объяснил милиционер. — У нас тут, знаешь ли, работает система доказательств, и без них никого ловить не положено.

— Могу заявление написать, чтобы документ был. А доказательства искать, мне казалось, как раз ваша работа и есть, разве нет?

— Послушай, дружок, — милиционеру, похоже, надоели эти пустые пререкания со странным подростком, заявившемся к ним в самом конце рабочего дня. — К нам сюда за день знаешь сколько сумасшедших приходит? То алкаши, допившиеся до белой горячки, которым нужно срочно всех чертей в доме переловить, то бабки, которым что-то там про их мужика причудилось, то сами мужики, которые считают, что мы должны за их женами следить, чтобы они к любовникам не бегали… Если я буду открывать дела и гоняться по городу после каждой вот такой душещипательной истории, то ни одного бандита — настоящего бандита, а не того, который во сне кому-то привиделся! — поймать никогда не смогу, понял? Меня уволят, а преступность разрастется до невообразимых размеров. Как тебе такая перспектива, а? Ну а что касается самой истории — знаешь, я и сам подобных историй могу насочинять миллион. Например, мой сосед работает на хлебокомбинате и в буханки хлеба запекает золотые слитки, которые потом переправляет на Дальний Восток. Почему бы нам по этому поводу дело не открыть, как ты думаешь? Ведь я же рассказал — значит, правда? Так ведь, по-твоему, получается?

Все было понятно. Никто к моим словам всерьез относиться не собирался. В принципе, милиционеров-то тоже можно было понять: в самом деле, приходит тут не пойми кто, рассказывает истории похлеще «Бриллиантовой руки», да еще и требует от них немедленных действий… Но, с другой стороны, они же видят, что я не сумасшедший и не алкаш. Разве не обязаны они реагировать на обращения граждан? Или что, если я несовершеннолетний — значит, и на мои слова можно внимания не обращать?