— Э… Григорий Семенович, — заговорил Шпала уже гораздо менее решительно и уверенно, — а где же мы тогда есть-то будем? Нас что здесь, на голодном пайке будут держать?

Григорий Семенович в растерянности повернулся в нашу сторону.

— Мужики, — заговорил он, явно соображая на ходу, что нам сказать. — Ну, я думаю, что это — просто какое-то недоразумение. Я позвоню динамовскому начальству — и уверен, что уже завтра они договорятся обо всем с институтом, и мы будем спокойно есть в их столовой. А пока… Пока… Я тут видел неподалеку небольшой рыночек — сегодня можно купить что-нибудь там и перекусить. Только помним, что у нас соревнования! Так что ничего вредного не покупать! Если у кого-то нет денег — подойдите ко мне, я дам вам из своих.

Рядом действительно располагался небольшой базарчик. И, честное слово, это соседство нравилось мне гораздо больше, чем городская больница.

— Вот, возьмите список, — вахтер протянул Григорию Семеновичу какую-то бумажку, заполненную мелкими печатными столбиками. — Здесь расписано, кто в какой комнате будет жить. Я вам сейчас выдам все ключи, а вы уж там сами своих спортсменов распределяйте.

Приняв у коменданта список и охапку ключей, наш тренер повел нас на второй этаж, который был отведен под наше проживание. Комнаты были рассчитаны на трех постояльцев, поэтому Григорий Семенович зачитывал по три фамилии, вручал подошедшим пацанам ключ, и те отправлялись искать свою комнату по этажу.

— А че, поменяться нельзя, что ли? — спросил Колян.

— Нельзя! — отрезал Григорий Семенович.

— А почему? — уточнил Колян.

— По кочану и по капусте! — ответил тренер. — Потому что ты не у бабушки в гостях, а приехал вместе с коллективом и мы заселяемся по списку! Тебя же потом по этому списку будут пускать в общежитие! Начнешь путаться в показаниях, в какой комнате живешь — и все, привет! Можешь ночевать на улице.

Что касается меня, то мне досталась комната на троих с Сеней и с незнакомым мне пареньком из другого города — то ли из Свердловска, то ли из Куйбышева… Зато в соседнюю комнату заселили двоих друзей этого паренька и нашего Леву. Странная все-таки была у них система — нас как будто специально селили вразброс. Я решил что-нибудь придумать. В конце концов, некоторые правила и нарушить не грех — не на ринге же.

— Слушай, — обратился я к нашему незнакомому соседу. — А ты бы, наверное, не отказался со своими друзьями жить, так ведь?

— Да я-то не отказался бы, конечно, — развел руками паренек. — Да только кто меня туда пустит-то? Сам же видишь, как всех распределили.