В шесть часов утра, дивизия без артподготовки, на участке в пару километров пошла в атаку. Поднятые по тревоги немцы лихорадочно готовились к обороне, и тут то и выяснилось, что практически все орудия выведены из строя. Первыми на противника шли десяток Т-34 и полтора десятка трофейных Т-4, как наиболее бронированных танков, второй линией, за ними, на дистанции в сотню метров шли уже наши Т-26 с БТ и трофейные Т-3, а уже за ними, на расстоянии тех же ста метров уже бронетранспортёры с десантом. Не имея орудий, а лишь небольшое количество противотанковых ружей, которые просто не могли пробить броню наших Т-34 и немецких Т-4, немцы просто не смогли остановить танки, которые уже на подходе, принялись активно вести огонь из своих орудий и пулемётов, а затем к ним присоединились лёгкие танки и бронетранспортёры. Немцы пытались конечно огрызаться пулемётным огнём, но их мгновенно подавляли, а затем и бойцы высыпали из бронетранспортёров и прикрываясь от огня противника бронёй бронетехники, также вступили в бой.

Как только на передовой послышались взрывы, разведгруппы открыли огонь по немецким артиллеристам. Самозарядки и ручные пулемёты просто косили их, а кроме того артиллеристы не пехота, они другому обучены, так что очень скоро все орудийные расчёты были безжалостно истреблены. В итоге наша дивизия с минимальными потерями сбила противника с места и стала гнать его назад к Днепру, пока не уткнулась в следующую немецкую дивизию, которая расположилась на восточном берегу реки. Тут нам пришлось встать, так как кроме артиллерии, у немцев тут оказались и танки, так что переть на них дальше означало потерять наши танки. Будь тут тяжёлые КВ, можно было бы продолжить наступление, этим исполинам были опасны только 88 миллиметровые зенитки, которых в передовых частях было мало, но их у нас не было, так что приходилось крутиться так.

Как выяснилось позже, тут была не одна, а две немецкие дивизии, правда им это не особо помогло, но всё по порядку. Ждать ночи и пробовать снова провернуть фокус с немецкой артиллерией у нас не получилось бы. Немцы уже были в курсе, что произошло, и ночью охраняли бы свою артиллерию, как дракон своё золото, а кроме того за это время они еще больше перебросили бы на наш берег своих сил, так что ждать ночи был не вариант. Вместо этого Рудаков решил использовать артиллерию, как нашу, так и немецкую, ведь мы захватили в общей сложности почти семь десятков немецких лёгких 105 миллиметровых полевых гаубиц. Мои бойцы замки и прицелы с них не курочили, а аккуратно снимали, и прятали неподалёку, будь у немцев время, они может и сами бы их нашли, а теперь нам надо было только поставить это всё на место и можно стрелять, проблема была лишь в расчётах для орудий. Для немецких гаубиц у нас просто не было людей, но Рудаков подошёл к этой проблеме творчески, он временно поставил к ним артиллеристов с двух полков трёхдюймовок. В принципе проблема была только в целеуказании, вот и получалось, что командиры батарей наших гаубиц, кроме своих орудий, должны были давать данные и для трофейных. Вот тут и всплыла вторая проблема, наши и немецкие прицелы были разными, но к счастью пара командиров имела опыт обращения с немецкими орудиями. Быстро разъяснив всё наводчикам, батареи стали ставить на позиции, причём их поставили так, что бы наши орудия чередовались с немецкими, после чего наши гаубицы сделали несколько пристрелочных выстрелов. Отследив попадания, ввели коррективы, после наших, отстрелялись немецкие орудия, тут пришлось корректировать дважды, а после этого все орудия открыли беглый огонь по противнику и над немцами разверзлись ворота в ад. Я к тому моменту уже вернулся и тут кое-что вспомнил, после чего обратился непосредственно к командиру.