— Это кофе, — мгновенно сделала стойку женщина. Было такое ощущение, что она не верила в реальность происходящего.

Ее можно было понять, ну где в разрушенном мире наверху можно найти кофе, чтобы вот так сидеть с ним и вдыхать аромат, если подобное и случилось бы, то они наверняка продали его тому, кто много заплатит.

— Кофе, — не стал обманывать он, — но сначала обед, потом вскусняшки.

Что ж, после того, как Карина вымылась, причесалась и переоделась в чистую хорошую одежду, она перестала напоминать бродяжку. Перед ним стояла высокая зеленоглазая русоволосая женщина, которой было явно не больше двадцати пяти. Назвать ее красавицей, наверное, нельзя, но она была очень привлекательной и довольно яркой женщиной, и даже большой нос ее не портил. Ярослав тоже претерпел разительные изменения, борода сбрита, волосы же кое-как обрезали, не слишком аккуратно, но вполне неплохо, ему было не больше двадцати трех.

— Садитесь, — сделал приглашающий жест Клим, — гречневая каша с тушёнкой в кастрюле. Хлеба нет, хотя мини пекарня имеется. Но я повар так себе. Огурцы маринованные, очень недурственные, правда острые. На сладкое имеются консервированные персики, в стаканах яблочный сок.

Чек как-то странно посмотрел на хозяина и, молча усевшись за стол, приподнял крышку кастрюли, горячий ароматный пар мгновенно наполнил все помещение, вызвав обильное слюновыделение.

— Полгода я не ел гречки, — зло произнес он, — и три месяца не видел тушенки. Ты знаешь, что мы жрем?

— Догадываюсь, — проигнорировав эту вспышку раздражения, спокойно ответил Клим. — Тем, кому не повезло, скорее всего, жрут крыс или других мутантов, произошедших из зверья.

Карина одернула парня взглядом, похоже, для него она была непререкаемым авторитетом, затем молча наложила себе полную тарелку, подцепила парочку огурцов, и, пожелав всем приятного аппетита, начала есть. Ярослав последовал ее примеру.

Клим тоже не отставал, хоть ел он нормально и регулярно, но от завтрака и следа не осталось. Учитывая то, что ему предстояло, лучше быть сытым. Может, это вообще его последняя трапеза.

— Как нога? — вежливо спросил он, когда тарелки опустели по второму разу, как чувствовал, сварил с запасом.

— Нормально, а после такого обеда совсем хорошо, — отозвался Чек. — Ты извини меня, я нагрубил, но ты действительно везунчик, набрести на такое сокровище. Знаешь, посмотрев и проведя тут всего полтора часа, я не хочу отсюда уходить, и уж тем более распродавать такое богатство.

При этом Николаев прихватил предостерегающий взгляд Карины, брошенный на брата, но тот его проигнорировал.