На лице фаворита промелькнуло презрительно-надменное выражение, как бывает у большого барина, когда его потревожили по пустякам.
— Ай, забирайте! Можете взять его всё: это совершенно бесполезный предмет! — слегка поморщившись, благосклонно-покровительственно ответил он.
— То есть мы можем даже подписать формальный договор?
— Отчего же нет? Я с удовольствием уступлю вам эту малость! Право, тут даже нечего обсуждать!
Затем состоялся обмен любезностями, прерываемый рассказами из жизни и разного рода мужскими байками. Кутузов рассказал об осаде Очакова, о штурме Измаила; о том, как Потёмкин раздавал гостям в своём очаковском лагере чашки, наполненные крупными бриллиантами, и прочее в том же роде. О делах более не произнесли ни слова.
И уже в дверях, раскланиваясь, Кутузов вдруг вспомнил, что ещё он собирался спросить у фаворита.
— Да, кстати, ваше сиятельство. Не желаете испробовать настоящий турецкий кофе?
*- по конституции III года республики совет 500 мог обсуждать вопрос, но не мог выносить окончательное решение, совет Старейшин же, наоборот, не мог обсуждать вопрос, но мог утвердить или отвергнуть решения совета 500; пройдя утверждение в совете Старейшин, решение парламента приобретало силу закона.
** — Клото и Атропос — богини судьбы (Мойры) в древнегреческой мифологии.
— Тысяча чертей, как же я ненавижу писать отчёты!
Адмирал Эльфинстон, год тому назад ставший виконтом Кейт, с тоскою окинул взглядом девственно-чистый лист бумаги. Несмотря на недавнюю победу, командующий Вест-Индской эскадрой пребывал в угнетённом состоянии духа. Страшная жара Мексиканского залива и боль старых ран сочеталась со страданиями от прошлогодней контузии, полученной при взрыве испанского брандера в порту Гибралтара, да ещё какой-то кишечной заразы, невесть откуда оказавшейся на борту «Ройял Соверен». Сам Кейт грешил на последнюю высадку на побережье, хотя матросская молва упорно приписывала это отравлению воды тайными ирландскими инсургентами. Конечно же, это был вздор — неужели ирландцы захотели бы сами страдать от собственных действий, — но после того, как уже добрых полсотни разных кораблей при таинственных обстоятельствах сгорели на якорных стоянках и рейдах, шпиономания в английском флоте достигла пика.
— Сэр Томас, возможно, вы сочтёте за труд потрудиться за меня пером? Мои глаза давно уже не позволяют разглядеть ничего ближе чем на расстоянии вытянутой руки, а писать с лорнетом — такая незадача…
— Охотно помогу вам, сэр! — охотно откликнулся бригадный генерал Гренвилл, командовавший на эскадре Кейта десантными силами и морской пехотой.