Варвара всегда находила вещи. Всегда. Коллеги считали, что у неё фотографическая память. Начальник считал, что она просто хорошо работает, и поэтому не давал ей премию: зачем мотивировать того, кто и так старается. А сама Варвара не думала об этом вообще. Это было как дышать.
Впервые она почувствовала нить в восемь лет, когда папа ушёл и пообещал вернуться. Тогда нить вела в никуда. Больше Варвара её в ту сторону не пускала.
Она отодвинула коробку с надписью «Разное (не трогать!!!)», под ней нашлась ещё одна, «Совсем разное», а под ней лежал зелёный зонт. Ручка в виде утки. Утка действительно улыбалась, и очень ехидно.
«Странно, — подумала Варвара. — Я бы его запомнила».
Она вернулась к стойке. Старичок просиял так, будто ему вернули не зонт, а молодость.
— Вот! Вот оно! Сударыня, вы чудо. Вы знаете, сколько мест я обошёл? Семнадцать. Семнадцать бюро в девяти… — он запнулся, — …в нескольких городах. И только вы.
— Это просто работа, — пожала плечами Варвара. — Распишитесь тут. И паспорт, пожалуйста.
Старичок внимательно посмотрел на неё. Глаза у него были неожиданно яркие, синие, совсем не стариковские.
— Работа, — повторил он. — Скажите, а вам никогда не казалось, что вы сами здесь… немного потерялись?
Варвара открыла рот. Потом закрыла. Это был не тот вопрос, который задают в два часа ночи на вокзале. И уж точно не тот, на который отвечают честно.
Потому что честный ответ был «да». Ей было двадцать три. Институт она бросила на третьем курсе. Жила в съёмной комнате на двоих с соседкой, которая появлялась дома только ночевать. Кот остался у бывшего (ушёл к нему добровольно, и это было обиднее всего). Подруги разъехались кто куда. Мама звонила по воскресеньям и спрашивала, когда Варя «наконец возьмётся за ум и восстановится». Варя каждый день видела сотни людей. Все они что-то теряли, и никто ничего не находил.
— Паспорт, пожалуйста, — повторила она.
Старичок улыбнулся. Улыбка у него была точь-в-точь как у утки на зонте.
— Паспорта у меня, к сожалению, нет. Зато есть предложение. Откройте-ка этот зонт, сударыня. Проверьте, не сломан ли.
— Примета плохая, в помещении зонт открывать.
— О, сударыня. — Старичок понизил голос. — Это смотря в каком помещении.
Кот на стойке вдруг встал, выгнул спину и посмотрел на Варвару с каким-то странным выражением. Почти с надеждой.
И Варвара (до сих пор не понимает, почему) подхватила рюкзак с брелоком-уточкой, будто собиралась домой, и нажала на кнопку зонта.
Зонт раскрылся с хлопком, как парус. Изнутри он оказался не зелёным, а тёмно-синим, в звёздах. Звёзды двигались. Варвару потянуло вверх, как будто она держала не зонт, а воздушный шар, и вокзал закружился: стойка, журнал, кружка «Лучший сотрудник месяца», и где-то далеко голос старичка: