— Ну, что тут скажешь? Коли так, в кельи нам с тобой еще рано. Погуляем еще в чистом поле да по быстрым рекам. Веди, боярин Скуратов. Где там Иоанн меня принять изволит?

Царь, как ни странно, опять пребывал у алтаря. За прошедшие дни он осунулся, под глазами темнели мешки, щеки втянулись, выдавая долгий и суровый пост. Однако в этот раз ради гостя свою молитву он прервал, сделал несколько шагов навстречу, и Андрей вздрогнул, встретившись с ним взглядом: взор государя ныне был столь же пронзителен и страшен, как взор поставленного под шатром лика.

— Я так понял, ты не оставишь в покое мою душу, князь?

— Ты хотел служить Богу, государь? Я всего лишь выполнил твое желание. Ты получил возможность спасти истинную веру, сохранить на земле православие. Иди и исполняй свое предназначение.

— Ты не понимаешь, какова цена этого служения, князь.

— Понимаю, государь. Цена всегда одна и та же. Чтобы жить, нужно убить того, кто желает твоей смерти.

— Нет, не понимаешь, — покачал головой Иоанн. — Но скажи мне, Андрей Васильевич, сколько под рукой твоей оружных холопов ходит?

— По разрядной книге две сотни, государь. Однако же выставляю чуть более, ибо убыль в любой миг случиться может.

— Ты хочешь меня убить, князь? — По изможденному лицу Иоанна было невозможно понять, шутит он или нет. — Зачем тебе столько воинов?

— Какая связь, государь? — недоуменно развел руками Андрей. — По твоему приказу привожу: для походов ратных, для службы царской, для защиты Руси святой.

— Если ты держишь их для службы мне, Андрей Васильевич, — прищурился Иоанн, — тогда и отдай их мне.

— Как отдай? — в первый момент даже не понял Зверев. — Я их и так тебе привожу по первому приказу.

— Стрельцы по росписи приказа Стрелецкого на службу сами выходят и туда отправляются, где надобность в них возникнет. Бояре избранной тысячи тоже без хлопот всяк на нужное место служить отправляются. В них я уверен без колебаний, ибо они есть рать государева, — спокойно и размеренно изложил Иоанн. — На северных рубежах наших в Швеции смута ныне тянется, и чем завершится, неясно. Может статься, врагами окажутся. Король польский Сигизмунд Август приобретением моим Ливонским недоволен и за Полоцк отомстить грозится. На юге Османская империя ятаган точит и каженный год татарами рубежи наши на крепость пробует. Неладно в окрестных землях, Андрей Васильевич, и коли я на столе русском остался, силу я для деяний будущих иметь желаю. Я знаю, что за сила стрельцы государевы. Силу тысячи избранной счел давно в точности. Но как мне тебя сосчитать, Андрей Васильевич? Приведешь ты своих две сотни или больным скажешься? Захочешь за дело мое биться али в спину своими сотнями ударишь, как князь Андрей Курбский? Сегодня предан ты мне — а ну как завтра мнение свое переменишь?