Князь Сакульский службу знал — а потому тоже приехал со своей палаткой, которую Изольд и Полель поставили между расшитым ливонскими гербами просторным парусиновым навесом и крытой замшевыми полотнищами юртой. И то и другое явно было трофейным, привезенным хозяевами из прежних походов. Ратная служба, известное дело, приносила боярам не только хлопоты.

— Располагайтесь здесь, — приказал холопам Зверев. — Появятся соседи, от меня им кланяйтесь. Я пойду доложусь.

Воевода Большого полка выглядел неважно. Желтая кожа выдавала явные проблемы с печенью, разговаривал он с одышкой, волосы на выпущенной поверх кольчуги бороде секлись, подтверждая нарушение обмена веществ. Андрей предпочел бы отправить такого воина домой на поправку, а лучше — и вовсе на пенсию. Но что поделать — первый боярин земщины, главный человек после царя в уделах, не тронутых реформами. Коли всеобщее ополчение объявлено — то ему, по обычаю, место главного полководца принадлежит. Ничего удивительного, что Иоанн захотел при первых признаках тревоги взять его полки под свою руку.

— Здрав будь, Иван Дмитриевич, — поклонился князю Бельскому Зверев и показал свиток со свисающими с него сургучными печатями. — По указу государя я обязан его известить при первых признаках татарской угрозы. А грамота сия должна быть вручена тебе перед моим отъездом.

— Что за грамота? — хмуро просипел князь, наверняка впервые столкнувшийся с подобной хитростью.

— Не мне нарушать воли царской, — тут же спрятался за авторитет высшей власти Зверев. — Как Иоанном велено, так и поступлю.

— Дело твое, Андрей Васильевич, — пожал плечами воевода. — Как появятся известия, боярские дети тебе о них передадут.

— Прости, княже, но царь велел поступить иначе, — зная здешние правила, опять сослался на Иоанна Андрей. — Он желает, чтобы я выслушивал известия дозорных вместе с тобой.

Князь Бельский недовольно засопел, наверняка обдумывая, нет ли в сем указе нарушений его местнического или воеводского права, и Зверев на всякий случай торопливо добавил:

— Вмешиваться или распоряжаться мне права не дано, токмо слушать. Считай меня гонцом с царским письмом. Доставить я его должен не когда хочу, а когда приказано.

— Хорошо, — согласился князь. — По воле государевой ты будешь выслушивать донесения дозорных вместе со мной.

Вот оно, местническое воспитание! Даже здесь он сделал оговорку, дабы в будущем потомки князя Сакульского не могли требовать от потомков Бельского права выслушивать донесения вместе! Только и исключительно — по прямому приказу царя.

— Да будет так, — склонил голову Андрей, чуть выждал. Воевода молчал, не приглашая его и не намереваясь представить гостю присутствующих в палатке служилых людей. Князь Сакульский казался ему недостаточно родовитым для близкого знакомства. Звереву пришлось откланяться и отправиться к своим холопам.