Уже знакомый Андрею Васька Грязный три раза писал царю, будто из Великой Порты сообщают в Бахчисарай, что Русь ослабла сильно из-за мора черного и неурожая, и велят тщательно к великому походу готовиться, для коего вроде как даже янычар и пушки прислать намерены. Зверев прочитал это вслух, глянул на князя Михайло.

— Если хотят с пушками идти, стало быть, намерены города брать, а не просто по деревням изгоном носиться, — согласно кивнул Воротынский. — А вот из Вены извет государю. Сказывают, Русь сильно ослабла и османы к большому походу на нее готовятся. И потому в Вене долгого перерыва в напоре османском ожидают. Ох, не перестарались ли мы с хитростью своей, Андрей Васильевич? Сдюжим ли?

— О том тебе государем вопрос задать велено, Михаил Иванович, — развел руками Зверев. — Силу крымскую воеводы, купцы, послы тамошние разных стран в пределах ста, ста двадцати тысяч исчисляют. Может статься, янычар еще тыщ двадцать дадут. Войска эти элитарные, янычар у султана у самого немного. Но вот при дворах польском, английском и французском сомневаются многие, твердо ли сидит новый султан Селим на троне? А коли неуверен, то и силу при себе иметь должен, далеко от себя отсылать побоится. Мало ли бунт случится, смута, союзники предадут? Тогда, считай, всего сто тысяч. Беречь империя войска станет.

— Русь шестьдесят тысяч и три года тому легко могла выставить, — вспомнил Воротынский. — Каждый наш витязь за двух крымчаков считается. Посему и сто двадцать татар сдюжим, лишь бы не разбежались. Ныне, мыслю, земство, коли поднатужится, одно столько наберет, да еще у государя опричных сотен до десяти тысяч детей боярских собрать можно. Да стрельцов тысяч двадцать, коли не более. Нет, Андрей Васильевич, кабы всей силой навалиться, то сдюжим и полтораста тысяч османов, пусть и с янычарами. Да вот токмо война эта чахлая в Ливонии людей больно много отнимает. Сидят по крепостям — и проку от них никакого, и увести никак. Земский собор воевать приговорил! Коли отнять и прочие гарнизоны, кои все отовсюду не увести, так в чисто поле разве шестьдесят тысяч поставить и получится… Тут уж токмо с Божией милостью, на него одна надежа будет.

— Без Ливонской войны наберем и семьдесят пять, а то и восемьдесят, — прикинул Зверев. — Нужно государя уламывать. Может, за два года изменить что-то и получится?

— И не думай даже, Андрей Васильевич! — засмеялся князь Воротынский. — Приехал в гости, так гостевать будешь! Раньше ледохода не отпущу!

С ледоходом хозяин, конечно, загнул — но в Москву князь Сакульский вернулся только к Рождеству. Три недели прождал возможности встретиться с царем, пока не был приглашен на пир, после которого Иоанн и поманил его с собой.