— Спасибо, Коста! — Фалилей плакал. — Бог мне тебя послал! Ты освободил меня. Бог тебя послал моему народу. Ты вернул нам самое святое!
Я растерялся. Никогда его не видел таким.
— Я рад, Фалилей! Очень рад!
Больше ничего сказать не смог. Ждал. Фалилей перестал плакать. Вытер слезы. И только после этого оторвался от меня.
— Я пойду, пора! — улыбнулся я ему.
— Да, да! И я!
Эфиоп двумя руками прижал к себе книгу. Развернулся, пошел. Бахадур подмигнул мне, нагнал Фалилея. И, кажется, я знаю, куда этот охальник двинет далее: его ждала веселая молочница из Итона.
"Ну, вот, — усмехнулся я про себя. — Алжирцу с его тягой к постельным приключениям помог. Национальную эфиопскую проблему решил! Пойду теперь решать мировые! Всем — атас! Коста Оливийский выходит на авансцену, сиречь, на танцпол!'
Коста. Виндзорский замок, 18 мая 1839 года.
Вернулся вовремя. Так на пороге и застыл. Как раз объявили первый танец. Кадриль. И по этикету бал открывал самый высокопоставленный гость. Поэтому Александр и Виктория уже стояли в центре зала. Пару к ним составили моя благоверная и какой-то важный хлыщ. Кажется, принц Генрих Голландский (видел его во время обеда по левую руку от королевы). Поэтому и застыл, и оторопел. Одновременно испытывая гордость за супругу и желание врезать хлыщу по морде, чтобы меньше улыбался. Тома, конечно, меня заметила, незаметно передразнила, изобразив мой глупый вид, а потом поддержала легкой улыбкой. Заиграла музыка. Начали танцевать. Должный вроде бы следить за Александром и Викторией, я глаз не сводил с Тамары. А более — с принца, следя за его руками, взглядами, улыбками. Параллельно поносил музыкантов за то, что никак не закончат, будто они были в этом виноваты!
Наконец, кадриль завершилась. Понятное дело — аплодисменты. Александр сопроводил Викторию. Уселся с ней рядом. Тамара кивнула хлыщу в мою сторону. Тот подвел ко мне женушку, передал из рук в руки и что-то завернул на французском, с восторгом и все время изгибаясь. Я кивком поблагодарил. Он отошел.
— Что он сказал? — я перешел на грузинский.
— Он сказал, что истинная королева бала — твоя жена! — улыбнулась Тома.
— Так долго говорил такую короткую фразу⁈
— Милый, ты ревнуешь?
— Конечно!
— Дурак! — Тамара рассмеялась. — Сказал еще, что тебе повезло. И что он очень просит позволить ему еще раз со мной потанцевать!
— А вот фигу ему с маслом!
— Ууууу! — Тамара замурлыкала. — А это заводит! Побыстрее бы все тут закончилось! Да?
— Да, любимая!
— Интересно, о чем они говорят? — Тома поразила резким переходом, прикрыла нас веером, незаметно указав на Александра с Викторией.