В целом мы действовали успешно, хотя легко дались только первые несколько выходов. Противники наши — пресловутый Комспас — вояки опытные, серьёзные. Они быстро сообразили, как организовать оборону в новых условиях. И пошла игра вдолгую, на истощение ресурсов — в первую очередь, человеческих. Иногда мы их выносили на эффекте неожиданности, иногда нарывались на такой отпор, что приходилось уходить, не решив задачи. Я был уже дважды ранен, один раз Маринке прострелили руку, дважды мы теряли пулемётчиков и один раз — водителя. В Коммуне использовали регенеративные препараты на основе Вещества, что позволяло вытаскивать даже очень тяжёлых раненых, а лёгкие ранения заживали за пару дней. Это отчасти компенсировало преимущество в людях, которое имели нападающие. К счастью, их ресурсы тоже были не беспредельны. Нам всё чаще встречались молодые, плохо обученные, слабо вооружённые солдаты — видимо, кадровых вояк мы неплохо проредили.

В результате нашей работы паритет был достигнут на новых, более выгодных для Коммуны условиях — закрепившись на нескольких ключевых реперах, мы уже не отдавали их назад, и полная изоляция стала невозможна. С обеих сторон происходили попытки изменить ситуацию в свою пользу, и мы и они несли потери, но это уже не было такой катастрофой, как в первые дни осады.

Иногда мы с Маринкой работали на разведку на той же машине, но Ольга была за пилота, Андрей за штурмана и Борух за пулеметчика. О целях разведчиков меня не извещали, но несложно было догадаться, что Коммуна ищет главную базу Комспаса. Мы пытались захватить командиров, проводили какие-то исследования в пустых срезах и так далее. Не могу судить, насколько успешны были поиски, потому что моё дело — стрелять, чем я и занимался.

В принципе, меня всё устраивало, но я очень ждал, когда эта война закончится — я взял с Маринки клятву, что она бросит рейды, и мы тут же обзаведёмся ребёнком.

В глубине души я надеялся, что мой талант не наследуется. Хватит Мультиверсуму одного Македонца.

Красивая рыжая женщина стоит у плиты в свободном красном платье, босая и беременная. Помешивая кашу, она улыбается своим мыслям.

— Мама, мама, манная каша готова? — в кухню врывается белокурое звонкое торнадо и делает два круга в погоне за рыжим пушистым котом.

Кот, развернувшись с заносом задних лап, стартует в коридор, уклонившись от ласковых загребущих ручонок. Машка, раскрасневшаяся от погони, запрыгивает на стул.

— Сейчас будет, солнышко. Тебе с чем?

— С клубничным вареньем!

Женщина наполняет тарелку и некоторое время смотрит, как девочка ест, аккуратно цепляя кашу с остывших краёв и неумолимо двигаясь к середине. Она непроизвольно поглаживает большой живот и снова улыбается. Беременность очень ей к лицу.