Парк был тихим и уютным: фонари отбрасывали мягкий свет на дорожки, покрытые опавшими листьями. Вдалеке виднелась детская площадка с качелями и горкой, рядом — беговые дорожки, огороженные невысоким забором. Пахло влажной землёй и хвоей от нескольких елей у входа.

Отойдя метров на сто, Саэко вернулась в норму — точнее, не совсем. Когда я хотел расцепить руки, то в ответ получил недовольный зырк, после которого стало понятно: лучше не стоит драконить демона. Впрочем, кто сказал, что я против?

Добравшись до парка, мы уселись на лавочке. Дальше никаких неожиданных гопников не было. Мы ещё около часа просто сидели и, как выразилась сама девушка, знакомились нормально. Ничего интимного — просто узнали друг друга получше.

Я выяснил, что Саэко — потомственный самурай, только в юбке. Она воспитывалась в традиционной японской семье, из чего выходит, что разбирается во всём: от готовки до владения холодным оружием. Так что новость о том, что она мастер меча и уже выигрывала национальные соревнования, не вызвала во мне жуткого ахреневания, хотя свою долю уважения она от меня получила. Ещё она — глава клуба кэндо, и с завтрашнего дня я теперь в нём состою. Последнее было решено в ультимативном порядке, и спорить с этим я не стал — зачем? Самому интересно, ну и заодно задания закрою.

Потом я рассказал о себе. Рассказ был коротким, но саму девушку, видимо, это не смутило. Хотя некоторые уточняющие вопросы всё‑таки были. Так что да, я теперь мальчик из столицы. Хотя формально тут я не соврал: в Таконосу по бумагам я перебрался перед моим заселением.

Далее болтали ни о чём, но время шло, и уже начало темнеть. Город вокруг жил своей вечерней жизнью: фонари зажигались один за другим, из кафе доносились звуки музыки, по тротуарам шли парочки, смеясь и обсуждая прошедший день.

— Саэко, — слегка ткнул её в бок. Когда на мой зов последовала реакция, я показал время на телефоне. — Время уже позднее, за тебя отец волноваться не будет?

— Нет, он сейчас за границей на соревнованиях. Так что вернётся к началу мая, — спокойно ответила она.

— Ого, это ж чё они там полируют всей братией‑то?

— И на кой мне это знать? — улыбнулась она

Девушка, как кошка, потянулась, сидя на лавке, затем наклонилась ко мне так, что наши лица оказались на минимальном расстоянии.

— Повторюсь, ты такой же, как и я. Мне этого достаточно, — прошептала она.

Я в недоумении приподнял бровь. На что получил довольную улыбку и всё тот же непонятный огонь в глазах.

Выпрямившись, она встала и, кивнув в ей ведомом направлении, задала вопрос: