— Ты ждал чего‑то другого? — спрашивает она, останавливаясь в шаге от дивана.

— Или уже передумал?

Я сижу на диване, опираясь на подлокотники. Внешне спокоен, но внутри всё сжимается от её вида. Она выглядит так, будто только что вышла с поля боя — мокрая, раскрасневшаяся, с этим упрямым блеском в глазах. И всё же сейчас она не сражается — она предлагает союз.

— Передумал? — я чуть улыбаюсь, стараясь не выдать, как сильно бьётся сердце.

— Скорее, пытаюсь осознать, что это действительно происходит.

Она усмехается — коротко, победно — и садится ко мне на колени, лицом ко мне. Её пальцы слегка сжимают мои плечи, будто проверяя, готов ли я выдержать то, что последует.

— Ну? — произносит она, чуть наклоняясь вперёд.

— Так что там с этими «правилами»? Ты говорил, что они работают в обе стороны. Значит, и я имею право на условия.

Я медленно поднимаю руки и кладу их на её талию. Не сжимаю — просто держу, давая ей понять, что я здесь, с ней, и принимаю её выбор.

— Говори, — отвечаю я, глядя ей в глаза.

— Какие твои условия?

Она чуть прищуривается, словно оценивая искренность моего тона. Затем чуть расслабляет пальцы на моих плечах и произносит чётко, без колебаний:

— Первое: никаких секретов. Если что‑то происходит — ты говоришь сразу. Второе: если ты с кем‑то — это не заменяет нас. Третье: я не твоя тень. Я — равная. И если ты забудешь об этом, я напомню.

Её голос звучит твёрдо, но в глубине глаз мелькает что‑то ещё — не угроза, а ожидание. Она не диктует ультиматум, а предлагает союз.

Я киваю:

— Согласен. Все три. И добавлю своё: я не стану прятать тебя за спину. Мы будем сражаться вместе. И побеждать — вместе.

Саэко улыбается — на этот раз шире, почти искренне. Её пальцы чуть скользят по моим плечам, и между ними вспыхивает лёгкая голубая искра — отголосок силы, которую я ей дал.

— Значит, договорились, — шепчет она.

— Союз. На наших условиях.

Она наклоняется ближе, почти касаясь губами моего уха:

— И да, — добавляет она едва слышно.

— Насчёт этого дивана… Думаю, он наконец‑то заслужил своё место в этой комнате.

Не дожидаясь ответа, Саэко чуть отклоняется, берёт пальцами край рубашки на плече и одним плавным движением стягивает её с себя. Ткань скользит по коже и падает на пол у дивана.

Я провожу ладонью вдоль её спины — от плеча до поясницы. Саэко вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется. Вместо этого она чуть наклоняет голову, изучает моё лицо, будто впервые видит.

— Что? — шепчу я.

— Ничего, — она чуть улыбается, но улыбка выходит немного неуверенной.

— Просто… ты смотришь так, будто я — весь мир.