— И как только ты ещё ходишь в таком состоянии?

Сидзука, пошуршав в шкафах, оборачивается в мою сторону с нарочито серьёзным выражением лица. В руках у неё — тонометр и фонендоскоп.

— О, он не только ходит, — она ставит приборы на стол.

— Он ещё и язвит. Признак выздоровления, Бусуджима‑чан.

Саэко подходит ближе, берёт со стойки блокнот с записями о пациентах, быстро находит нужную страницу:

— Сэнсэй, а у вас тут записано: давление 110 на 70, пульс 82. Сейчас, наверное, ещё лучше стало?

Я бросаю на неё ленивый взгляд. Ну спасибо, конечно, что подыгрываешь, но, думается мне, меня спалили — просто старательно делают вид, что я действительно больной (ага, на голову, не иначе). И что я действительно нуждаюсь в лечении (всё той же буйной головешки).

Эти выводы я сделал по интонациям, с которыми разговаривают эти две дамы. Знаете, что‑то дружеское и понимающее — когда за тебя уже всё решили, а твоего мнения в вопросе не учитывают. Тут замешана легендарная женская солидарность, ну и блат Саэко списывать не будем — куда же без последнего.

Тем временем блонди продолжила:

— Да, посмотрим, — Сидзука берёт бланк, изучает записи.

— Давай‑ка проверим ещё раз.

Пока она возится с манжетой, Саэко берёт со стола пульсоксиметр:

— Можно я ему подержу? А то вы одна тут крутитесь.

— Да, пожалуйста, — блонди благодарно кивает. Затем уточняет:

— На палец надень.

Саэко, держа серьёзную марку, надевает сей приблуду мне на палец. Я смотрю ей в глаза — в них так и читается, что она сама угорает с ситуации. После того как датчик оказался у меня на пальце, был вынесен вердикт:

— Сатурация 98 %. Норма.

Сидзука тем временем заканчивает с давлением:

— 96 на 64, пульс 92. Давление ниже утренних показателей, пульс чуть повышен.

— Понятно, — Сидзука записывает данные.

— Вегетососудистая дистония на фоне переутомления, скорее всего. Мой вердикт: два дня отдыха. Никаких тренировок, минимум нагрузки, обильное питьё, лёгкий режим.

Я приподнимаюсь на локтях:

— Сэнсэй, да я ж не инвалид…

— Никаких «но», — строго обрывает она.

— Я оформлю больничный лист. Бусуджима‑сан, — она поворачивается к Саэко,

— Вы ведь проводите его? Вдруг по дороге станет хуже?

В этот момент я окончательно убедился, что вся эта процедура сделана с целью поржать. Ибо в голосе местной Цунадэ так и слышится: «Забирай этого дебила, пока я добрая».

Саэко, чуть приподняв уголки губ, кивает:

— Конечно. По пути зайдём ко мне — у отца есть травяной сбор для таких случаев. Поможет снять напряжение.

Сидзука, издав какой‑то понимающий хмык, удовлетворённо кивает:

— Вот и славно. Минато‑кун, обещаешь, что сразу ляжешь отдыхать?