Невозможно привычно убивать спустя сотню первых и ничего не ощущать внутри.

Мы бесы, мы живые убитые, мы рабы, мы автоматы, к винтарям приставленные. Верно, только в любой автомат один чёрт проникнет ржа, а не ржа, так вирус типа трояна и автомат без смазки интеллекта с нервной системой, поплывёт, зачахнет, напьётся заразой, раздуется абсцессом и, рано или поздно, прорвётся.

Я пока держался

Я знал о боли Девятки, и это угнетало больше смерти последних ублюдков со Свалки.

Я пил в одиночку уже третий день. Роско ушёл в компанию пилотов, включая разбитных крутых девчушек мусорного квада. Ну, да, тяжёлыми «крабами» космомусорщиков часто управляли именно дамы, вернее — управляют. У них в крови аккуратность, точность и педантичность в работе мелкой моторики и чёткого видения всего под носом. Потому и садятся за штурвалы «крабов», работая тяжело, много и весьма выгодно.

Так что Роско утопал к своим, где вроде как мелькала эдакая милая рыжая ласочка-рами. А я даже не злился, мне одному хорошо, в компании с умным-то человеком.

— Меня продали, — Девять выпила своё пойло и уставилась перед собой, — как собачонку, как пинту пива, как…

Странно, когда нас продают, да уж, с чего бы?!! Мы же… Мы имущество.

Движимое, отчасти самостоятельное нечто, находящееся по правам где-то между бабушкиными креслами красного пассанга с Гадры и недавно подаренным лиловым уруруком в придверном гнезде.

Да, есть Гильдия, и Гильдия может нас типа защитить. В суде наймом адвоката, в экзекуторной проверкой плетей и попыткой замены их на розги, в трибунале ходатайством о повторном шансе в случае полной аннигиляции за проступки.

Но продажа бесов с тресами Гильдией не регулируется, частная собственность неприкосновенна, а Девять таковой является. Как и я.

Бесы с тресами всегда ходят из рук в руки, живое движимое имущество, порой весьма ценное. Девятка, с её нахальностью, набранной популярностью, высоченными рейтингами Гильдии, сотнями тысяч, если не миллионами, поклонников с поклонницами, чем-то отличается от пластиковой куклы-трески, разносящей пойло в облике какой-то там принцесски шалавистого вида? Чем, э?

Суммой в контракте, вот чем. Нулями после главных циферок, определяющих стоимость моей боевой лисички-сестрички, вот и всё. Гордиться, мол, меня тут перепродали за почти десять хулиярдов кредов? Да куда там, долбанись на всю голову.

Хотя дур с дурнями хватало, мне ли не знать?

— Повтори, — совершенно трезво и от того абсолютно противно, сказал я и внимательно глянул на бармена. — И ещё повтори сразу, ок?

Несомненно, ждалось тупости, мол — не проще сразу в один стакан два шота, старик? Ждалось и желалось дёргающейся губы из-за отсутствующей маски, да класть мне с прибором на неё, из-за маски и плавленого сыра моей морды лица.