Сэм, прикрытая нашей двойкой, шла в центре. Её коллеги-мальчуганы, ведомые Себом, замыкали построение. Соколица оказалась посредине наших групп, а Ал с товарищем, как ни странно, отправился авангардом.

Фига тут бардак… А вон там Ви-Пять с катера рами, Семь, Семь, снимешь, как назад⁈

С меня сотка за навигационный блок, Семь! Ща кину схему, не прогони, братан

Там настоящая латунная рама для зеркала, такие сейчас не найти, Семь, а ты не…

Осторожнее, там мелькнули следы кислотницы, вдруг была на каком-то корабле?

Скука какая-то, ваще лажа, идут себе как бараны и чо⁈

Чё ты гонишь, упырь, сам бы там оказался, потом бы звездел, эксперт нашёлся

Слышь, ты, выкидыш валкианский, третий глаз протри, нелюдь поганая

Расстояние — триста

Красный код

Ща пойдёт жара!

Свалка жила своей жизнью. Мы шли к щитнику, ведомые фальками, прятавшимися в низких тучах, едва не цеплявших самые высокие мусорные пирамиды. Ветер мотал туда-сюда клубки живой проволоки-костяники, жадно брызгающей синими разрядами в сторону огромных жуков, мокриц и тараканов.

Буро-багрово-красная пыль лихо крутилась смерчами из-за постоянного ветра и липла к потёкам, кое-где весьма смахивающим на свежепролитую кровищу. Хотя, конечно, это могло оказаться просто оставшееся масло, текущее из любой техники, отправленной умирать ржавой смертью.

Крысы, пластавшиеся между остовами харвестеров, огромными винтами проходных щитов, острыми рёбрами отработавших «стрекоз» и бочками унитопа, универсального топлива, эти крысы размером не уступали обычным собаками, а псы, замеченные пару раз визором прицела, смахивали не меньше, чем на подростков-мишек. Природа не терпит насмешек и настоящие эндемики Свалки-55, какие-то жалкие вараны, грызуны и сухопутные осьминоги давно переварились агрессорами, пусть и попавшими сюда совершенно невольно.

Самого опасного зверья — имеющего интеллект и умение драться не только конечностями с клыками, пока не встретилось. Но я не переживал, по всем признакам — встречу нам всё же устроят. И это правильно, нас сюда никто не звал, а если сунулись, то тут безы оставляют за собой выбор о применении чего-то, серьёзнее автопушек на пилонах пташек.

Головы смотрели на нас грустно и мудро. Грустно, потому как имевшиеся останки лиц давно истрепались песком и не веселили. А мудро из-за совершенно пустых глазниц, явственно показывающих тщетность бытия и судьбу, возможно ожидавшую на в будущем. В очень недалёком будущем.

Бошки с черепушками торчали повсюду, уже не привлекая внимания и являясь самой обычной частью окружающего. Белые, жёлтые, кремовые, ссохшиеся и относительно свежие, усаженные мясными мухами и блестевшие гладко очищенными костями, они торчали на арматуре, огрызках труб, кое-где вбитых кольях, а одна болталась на цепи, подвешенная на задранную стрелу буксирного крана.