— Вы что-то имеете против оборотней? — спросил собеседника, не подтверждая, но и не опровергая его высказывание. Обвинением оно не прозвучало, всего лишь констатацией факта. Но желание чихнуть я окончательно задавил, даже не хрюкнул.
— Нет. В противном случае вы не преступили бы порог дома старого Карла. Но в указе Генриха Второго, императора Священной Римской Империи, сказано так: «всякое оборотничество есть ересь богопротивная, ибо человек создан по образу и подобию Божию, и изменение сего образа есть хула на Творца».
Хотел было сказать, что плохо знаю европейскую историю и не представляю, как давно это было, но понял, что примерно понимаю, о каком периоде речь. Около тысячи лет назад.
— Также в том указе говорилось, цитирую: «лисы-оборотни, волки-оборотни и всякие иные изменяющие обличье твари суть слуги Сатаны, способные прельщать невинных, совращать праведных и сеять смуту в землях христианских», — вроде бы совершенно серьезным тоном антиквар вещал, но проскальзывала в промежутках между репликами нескрываемая насмешка. Не над оборотнями, а скорее над императором Генрихом.
Я промолчал, тем более, что повод был. Кофе в джезве начал пахнуть совсем уж восхитительно, уж на что я не ценитель. Шварцкопф ловко снял посуду с плиты и разлил напиток по чашкам, приложив к обеим посыпанную сахарной пудрой мармеладку, наколотую на зубочистку. Я попробовал, и это был, вероятно, лучший кофе в моей жизни. У нас в Стране Ямато, выходит, совершенно его не умеют готовить. Какое пиршество вкуса.
— У вас в продаже нет подобной утвари? Я бы купил, — блеснул я искусством смены темы разговора.
— Сто евро, работа уважаемого мастера медника Ибрагима Елмаза, что жил и творил в Стамбуле около ста лет назад. Сам султан не брезговал выпить кофе, сваренный в посуде работы Елмаза. Да и Мустафа Кемаль Ататюрк после революции, случалось, пил напиток, приготовленный в джезве мастера.
Почти восемнадцать тысяч йен за простую медную кастрюльку. Которая на моей индукционной плите еще и работать наверняка откажется, так как магия магнитной индукции требует дно посуды из ферромагнетика.
— Я беру, — искушение угостить по-настоящему вкусным кофе Мияби, сестренку, родителей, наставницу и всех остальных близких оказалось сильнее здравого смысла. В конце концов, можно поставить турку внутрь стальной кастрюли, чтобы нагрев шел от нее. Или, может быть, найдется хоть какое-то полезное применение кицунэ-би, лисьему огню. Наверняка же я на него способен.
— И позвольте еще цитату из того же источника: «Колдовство превращения, будь то с помощью заклятий, зелий, звериных шкур или договоров с нечистой силой, карается, как преступление против Бога, Церкви и Империи», — продолжил герр Шварцкопф. Он мне не угрожает, просто доводит до моего сведения информацию о том, как тут обстоят дела. Кто сказал, что одна лишь Япония в мистической стороне бытия придерживается средневековых законов? У нас, вполне возможно, уклад еще относительно гуманный. Во всяком случае, никакого сжигания на кострах.