— Твои родители? — спросил я.

— Они обычные крестьяне, недостойные внимания, — ложь.

— Как минимум один из них кицунэ, — озвучил я очевидное.

— Матушка. Она была лисицей и вскружила голову отцу, а он был из самураев. Небогатый, но ужасно родовитый. Ты говоришь с аристократом, тануки! Ну… почти. Отец меня признал бы, если бы не эти псины! Наговорили ему всякого и меня забрать хотели. Но я шмыг и дёру! Прибился к бродячим артистам кугуцуси, вместе с ними представления давал. Там меня слепая гадалка приметила, Мао-доно. Она всему меня и научила. Четыре хвоста у нее было. Тоже удивлялась, почему я такой молодой, а её по возвышению почти догнал. А потом снова эти с собаками! Сцапали и меня, и Мао-доно. Грозили мне по всякому, в тесной келье держали. Риса досыта не давали. Три раза от них сбегал, на четвертый напоили меня какой-то отравой, в сон от нее тянуло. Уснул, но не до конца. Это… да вы не поймёте. Только тот, кто был камнем, сообразит, каково это — всё слышать, кое-что даже видеть, как во сне, но ничего не хотеть. И тут эта девчонка, Тика-тян. Говорит, что не бывает никаких кицунэ! А сама мальчишкой притворяется! Этот Рей так хохотал, что проснулся! Старшая, а сколько у тебя и твоего тануки хвостов? Наверное, целых пять или шесть? Что, семь? Больше семи и не бывает. Так эти собачники промеж собой говорили.

История, поразительно похожая на жизнь прежнего Макото до определенного момента. Вся разница в количестве хвостов у той, что приютила неприкаянного мальчишку. Попадись этот Рей Амацу-сенсей или ее сестре, совсем иначе его путь бы сложился. Хотя… он уже попался.

— А что ты рассказал о себе ребятам? Тике, Синдзи, Ринне, Тайге…

— Что я могучий древний кицунэ о девяти хвостах! Они же видели, что я из камня освободился. Но оказалось, что все дюже грамотные и счету до трёх обучены. Сказал им, что мне сто сорок девять — и поверили.

— И как все отнеслись к тому, что ты лис? — задал очень важный вопрос, возможно, определяющий дальнейшую судьбу если не парня, то команды расследователей. Уверен, Амацу-сенсей сумеет заставить их забыть. Да и я справился бы. Но стоит ли?

— Они мне дружбу предложили. А этот Рей всегда дружбу принимает, коль от чистого сердца. Знаешь что, тануки, я думаю, одна из них лисица! Скорей всего, златовласая. Иль, может, рыжая. Та, что старшая у них. Уж больно хороши. Не успел спросить.

— А Синдзи-кун? — спросил я.

— Не, он обычный. Дурного в этом нет, каким уродился. Он добрый человек и угостил этого Рея… забыл… такая странная еда, похожая на осенние листья, соленая и твердая, как сухая рыба, но хрустящая, как свежий огурец. И питьё черное, как древесный лак, но сладкое, подобно спелым ягодам, с мельчайшими пузырьками, щекочущими изнутри, словно пьешь маленькую бурю.