Компаньона Вениамина по тёмным делам зовут Суфатом. У него аж три дара. Китар вытянул не самую удачную нить — теперь знаем, что среди способностей захваченного землянина в том числе есть Звериный нюх. Только этого мало. Придётся добывать недостающую информацию другим способом. Магический арсенал похитителя четвёрок меня очень сильно интересует. В соответствии с моим планом, этот идун не умрёт человеком. Попробую расспросить Маркуса. Я умею это делать не в лоб.

— Как думаешь, Веня уже стал ходоком? — спросил я компаньона Суфата, когда купивший для отвода глаз пару ботинок Китар покинул обозримые окрестности лавки.

— Нет конечно, — хохотнул бородатый Маркус. — Жирный дурак даже до норы не дошёл. Его звери сожрали.

— Не, — отмахнулся я. — До норы его довели. Тут уверен.

— Да понятно. Обсуждали уже, — перестал улыбаться второй совладелец обувной лавки. — Тот, с кем урод сговорился дурачка кинуть, к далёкой норе бы толстяка не позвал. И где они только такого нашли? Первый закон Суши не знать…

Ну что же, не самая худшая версия. Теперь знаю, как Суфат объяснил сам себе поступок Вениамина. По крайней мере, так можно оправдать первый шаг толстяка.

— Да то йок с ним, — скривился я. — Всё равно Вене все оставшиеся норы не вытянуть. Ходоком ему так и так шастать. Я задумался вот… Как считаешь, он сможет на Ярости стену пробить?

— Стену крепи? — прищурился Маркус. — Да не… Не осилит. Ты видел её. Слишком толстая.

Мы немного помолчали. Позади нас, под навесом из трубчака, двое массашек сосредоточенно прошивали мелким стежком высокие сапоги из мягкой кожи какого-то явно незлого зверя. Может, и слышат нас, но не факт. Тут метров пятнадцать, а говорим тихо. Да и каких-то особых секретов не обсуждаем. По крайней мере Маркус не выглядит напряжённым. Впрочем, возможно, всё дело тут в том, что отношения этих мужчин с данными звероморфками выходят за рамки исключительно трудовых и выходят весьма далеко.

— Ты знаешь, — задумчиво проговорил я, откинувшись на спинку кресла, в котором сидел за прилавком, — я вот думаю иногда… А из меня бы получился опасный ходок? Или так, чисто пухлый мешок с семенами, бобами?

Ну что, клюнет?

— Ну и мысли тебе в голову лезут, — пробурчал бородач. — Кто же знает, как твой Усыпитель себя поведёт, если ты ходоком обернёшься? Очень редкий же дар. Если сможешь частить… Ну, не ты, а ходок, то есть, сможет. Не знаю… Опасный, наверное. Но тебе не плевать? Мне плевать. Из четвёртой норы — а когда-нибудь мы в неё точно полезем — назад, либо все вместе людьми, либо… Если я ходоком стану, мне уже на всё плевать будет… Опа! — внезапно приподнялся он в кресле. — Ты гляди… Баба!