— И обещает его расстрелять, если он не остановится…
И все-таки смеющаяся Даша оказывается в моих объятиях… Кофе чуть не сбежал…
…Нашему уединению вскоре помешали. Дверь открылась, и в комнату вошли Анатоль с Катей.
— Вот так встреча! — Дольский широко улыбается. — А мы хотели кофию испить…
— Садитесь, сейчас я еще заварю… Ой! А кофе кончился! — Даша огорчается. — Что же делать?
Я спешу на выручку:
— У меня есть мысль, и я ее думаю! Если здесь нет кофе, то надо поехать туда, где он есть!
— Мысль отличная, Денис Анатольевич, но на чем мы туда можем поехать? Извозчиков здесь нет.
— К вашему сведению, Анатолий Иванович, ваш непосредственный начальник прислал за вами авто, так что вопрос с транспортом решен.
— А водитель пошел вместе с казаками обедать…
— А мы и без водителя справимся. Я умею управлять авто, побуду за извозчика, может, и на чай заработаю. Заодно и наших дам прокатим с ветерком!
Предложение покататься было встречено с энтузиазмом, и мы через десять минут уже ехали в «одно восхитительное место, где готовят отличный кофе», по словам Дольского, который взялся показывать дорогу. Я смотрю на Дашу и многозначительно улыбаюсь, она отвечает мне такой же улыбкой. Кажется, мы оба знаем, куда едем…
— Здравствуйте, уважаемый! — Победно глядя на удивленного Анатоля, я первым приветствую Лейбу, который вышел посмотреть на авточудо, остановившееся возле его кондитерской. — Мы приехали еще раз восхититься вашим искусством! И нам очень хочется кофе!
— Таки вы всегда правильно знаете, к кому обратиться! Заходите, пожалуйста, старый Лейба выполнит все ваши пожелания!..
Мы просидели в «восхитительном месте» около часа, пока не перепробовали все виды вкусняшек, потом, попрощавшись с кондитером, поехали обратно в госпиталь. Во двор нам заехать не удалось, он был забит санитарными повозками, на которых лежали раненые. В одном месте даже образовалась толпа, и мы подошли узнать, что там происходит…
Говорят, у древних римлян был обычай — в самый разгар пира вносить в трапезную человеческий скелет, типа — «помни о смерти»… То, что мы увидели, ударило по глазам, как обухом по затылку… На земле стояли носилки, рядом с которыми неподвижно сидел крепкий, широкоплечий молодой солдат. Сидел и держал неестественно вывернутую руку лежавшего человека. Точнее, того, что раньше было человеком…
Даша, прижавшись ко мне, тихонько охнула:
— Кто же его так?
— Известно кто — германцы… — раздается негромкий голос из толпы. — А рядом эта… брательник евонный сидит и унести не дает…
Над раненым всласть поиздевались. Выколотые глаза, расплющенный нос, перебитые в суставах руки и ноги, и… огромные кресты на груди и животе, выжженные, скорее всего, каким-то железным прутом и потом засыпанные землей…