Ганна обнимает дядьку на прощание, оставляя, наверное, на его рубахе два мокрых пятна от слез. Жмем по очереди руку Михасю и исчезаем в темноте…
В лагере в двух словах рассказываю Михалычу о наших приключениях и заваливаюсь спать. Мне с утра еще баранку крутить. Она хоть и размером раза в два больше, и крутится довольно легко, но чтобы чуть-чуть повернуть, надо три-четыре полных оборота сделать. Плюс механические тормоза, да еще только на задних колесах. Такое понятие, как экстренное торможение, в природе пока не существует. Чтобы агрегат «нехотя» притормозил, надо упереться ногой в педаль, затылком — в заднюю стенку кабины и изо всех сил разжимать эту область пространства, вспоминая при этом как можно больше нецензурных выражений. И это все — на российских дорогах. Одно утешает — гвоздей можно не опасаться, резина на колесах литая, без покрышек и камер.
Как рассвело, Митяев послал пару казаков на разведку, те вернулись с очень плохими вестями. На развилке дорог обосновался немецкий пост. Проверяет всех идущих и едущих. Пока казаки наблюдали, в сторону фронта прошла без проверки только одна машина с солдатами. Ее старший показал какую-то бумагу гансовским «гаишникам», и его быстро пропустили. Значит, немцы уже очухались и принимают ответные меры. Дороги они перекроют, а вот будут ли прочесывать лес? Вряд ли. Это же сколько народу надо снять, перевезти, развернуть в цепь и т.д. В Великую Отечественную, насколько я знаю, этим занимались специально надрессированные части, а не простая пехота. Есть ли сейчас такие?.. Егеря?.. Так их мало, и здесь их нет по данным Бойко… Ладно, посмотрим.
Как ни жаль, но автомобиль придется бросить. В неисправном состоянии, конечно. Минут пятнадцать издеваюсь над движком, переводя агрегат в состояние «ремонту не подлежит», затем, проверив готовность группы к маршу, даю команду на выдвижение. Двигаться теперь будем медленно и осторожно, пешком. Зато по лесу вдоль дорог можно идти и днем. В ядре группы — наше «сокровище» в виде оберст-лейтенанта, навьюченного вещмешками, и его конвоира, затем — двое казаков с секретным ящиком, который тащат по очереди. Далее идут штабс-капитан, Ганна. Федор, впрягшийся в носилки спереди и двое казаков, попеременно работающих тягловой силой, сзади. Кузнец от подмены отказался, обещал сдюжить. За ними — Платоша, навьюченный оставшимися вещмешками, бомбардир, нагруженный пневмоштуцером и свертком с трофейными клинками. Сзади замыкает шествие Михалыч. Впереди и сзади — парные дозоры, по бокам — по три казака россыпью.