до самой смерти хозяина и понимающими его с полуслова из-за прочной контрактной связи. Они были уникальными существами, имеющими две формы, и в этом Двенадцать кланов им даже завидовали – ведь сами утратили свою звериную форму давным-давно. Потому-то духовные звери, которые могли принимать человеческую форму, долгие годы были предметом охоты: ведь это опасный зверь, питомец, союзник, любовник и друг в одном лице, преданный и связанный только с тобой. Однако при взгляде на толстого белого Маомао становилось ясно, что в бою он может разве что… раздавить противника. Оскорбленный до глубины души кот вскоре исчез за поворотом. Он был ужасно гордым, и подобные насмешки больно били по его самолюбию. Отсмеявшись, Чэнь Цю наконец поднял взгляд на Цин Юйдуня. – Учитель! Проверите ли вы сегодня успехи этого ученика? Или завтра на рассвете? – Он с надеждой уставился на мужчину. – Хм… – замялся тот, поднимая глаза на небо. Уже темнело, и он не хотел гонять ученика после заката. – Учитель, мы быстро! – понимая его сомнения, воскликнул Чэнь Цю. Его сверкающие глаза заставили старейшину сдаться. – Хорошо, – вздохнул он. – Шисюн, шицзе, вы… – Мы пойдем, – тут же сказала Хуа Сюй. – Не перенапрягайся. – Да, – добавил И Чэнь, пока все они следовали к воротам резиденции через двор. – Цзисюань, завтра обсудим Конференцию Великих сект и Десяти кланов. – Хорошо. – Цин Юйдунь сомкнул перед собой рукава и коротко поклонился. – Доброй ночи, шисюн, шицзе. – Доброй ночи! – крикнул им вслед Чэнь Цю, кланяясь еще ниже. Два заклинателя взмыли в воздух на мечах и разлетелись по своим пикам. Закат горел на горной гряде. В Тайшань темнело рано, и даже несмотря на то, что пик Цунчжэ был одним из самых высоких, солнце уже почти спряталось. – Пойдем, – сказал Цин Юйдунь, направляясь к бамбуковой роще. Ему всегда нравилось тренироваться здесь. Ученик без лишних разговоров поспешил за ним. Цин Юйдунь медленно шел между бамбуковых стеблей в некоторой задумчивости, и Чэнь Цю не спешил прерывать его мысли. Он украдкой наблюдал за лицом Учителя, которое заходящее солнце окрашивало в розовый, оранжевый и желтый оттенки. Привычная белизна его кожи сгладилась, и лицо казалось более живым. Листья тихо шумели над их головами, а в воздухе витал еле уловимый аромат лета: нагретой коры и горячей земли. Цин Юйдунь бесшумно ступал по траве. Его шаги были широкими, уверенными, но лицо казалось растерянным. Остановившись на поляне, он уставился на поврежденные и разбитые стволы бамбука по краям и поднял брови.