Этой цели должна была служить и поддержка белых правительств, хотя на первых порах, пока длилась Первая мировая война, англичане могли также надеяться на новое открытие Белой Россией второго фронта против Четверного союза. Но в конце 1918 г., с уходом немецких войск на родину, исчезла сама почва русско-немецкого военного противостояния, и этот мотив поддержки белых у англичан отпал. Остались только корыстные интересы[198] , несовместимые с задачами будущего белого русского национального правительства, с одной стороны. Но, с другой стороны, оставались также и интересы верхних классов Британии, несовместимые с задачами Пролетарского Интернационала и мировой революции, которые осуществляло красное правительство[199] . Поэтому двухлетний период с ноября 1918 по ноябрь 1920 г. стал для союзников временем непростого выбора между красными и белыми. Определяющим фактором в этом выборе стал, в конечном счете, еврейский вопрос. С ним на историческую авансцену вышел и наш герой – Уинстон Черчилль, решительно занявший сторону евреев в той русско-еврейской войне, о которой рассказано выше.

Однако в течение первого года после Октября Черчилль имел недостаточно веса, чтобы серьезно влиять на события. Вся политика в отношении Советов все еще по-прежнему была сосредоточена в руках непримиримо и агрессивно настроенного лорда Альфреда Милнера, который не просто был автором какого-то там меморандума, но и занимал пост военного министра в правительстве Ллойд Джорджа. И именно в этом качестве не только определял всю стратегию в данном вопросе, но и распоряжался войсками и вооружениями.

Между тем, победное окончание мировой войны развязывало руки Англии и Франции против Советской России, которую следовало «наказать за предательство» и компенсировать за ее счет потери, проистекавшие от ее одностороннего выхода из войны[200] . Неудивительно, что уже через два дня после окончания военных действий на Западном фронте английское правительство подтвердило подписанное 23 декабря 1917 г. соглашение с Францией об организации интервенции в России. Ведь у нее освободились руки: воинские контингенты, офицеры, оружие, до того занятые на фронте, можно теперь было использовать против России.

Уже на третий день мира правительство Англии приняло решение помогать Деникину оружием и военным снаряжением, отправить в Сибирь дополнительные кадры офицеров и дополнительное военное снаряжение, признать де-факто омское правительство адмирала Колчака и т. д. Сам Черчилль свидетельствует, что 30 ноября 1918 г. правительство сообщило своим представителям как в Архангельске, так и во Владивостоке, что оно намерено проводить в отношении России следующую политику: «Продолжать занимать Мурманск и Архангельск; продолжать сибирскую экспедицию; попытаться убедить чехов остаться в Западной Сибири; занять (с помощью пяти британских бригад) железнодорожную линию Батум – Баку; оказать генералу Деникину в Новороссийске всякую возможную помощь в смысле снабжения военными материалами; снабдить прибалтийские государства военным снаряжением»[201] .